Тайны петербургских крепостей. Шлиссельбургская пентаграмма - Андрей Синельников

Темно-фиолетовая приземистая «акула» по имени «шевроле-люмина» заглатывала большими кусками автотрассу Москва – Санкт-Петербург, носящую гордое название «Россия». В теплом чреве авто, как святой Илья в чреве кита, уютно устроилась корреспондентская бригада журнала. Акула лихо отмахала половину дороги, не поперхнувшись ни ухабами, ни ямами «России» и, мягко покачиваясь на широких шинах, подкатила к придорожному трактиру, на фронтоне которого гордо было начертано «Харчевня». Учитывая, что расположился оный объект питания в населенном пункте с названием Харчевня, это навевало на мысль, что здесь можно ожидать чего-то необычного и удивительного. В смысле еды. Однако ожиданиям нашим не суждено было сбыться, и единственным набитым брюхом после выезда из Харчевни стало брюхо автоакулы, нажравшейся от пуза на разбитой и обледенелой дороге меж двух столиц.

Голодное состояние располагает к философиям не менее чем сытое. Только направление философских взглядов становится более злобным и изощренным. Ничего удивительного, что разговор потек в ожидаемое русло.

– Чего мы тащимся в эту культурную столицу? – первый философский вопрос повис в воздухе салона машины, как бы материализовавшись из желудочного сока.

– Действительно, какого рожна нам там надо? – поддержал тему Продюсер и телегений, – Все уже снято, переснято еще к 300-летию. Тема затерта, как старый доларь.

– Спокойно ребята, – лениво охладил всех Редактор, – Снимать будем в Шлиссельбурге, а не в Питере.

– Чего нам, мало ужасов царизма с экрана показали? – гнул свое Продюсер.

– Будем снимать полет мысли великих провидцев, – в тон ему ответил Редактор.

– Это кого ж? – ехидно заметил Оператор, – Уж не Саши ли Ульянова?

– Нет! – как выстрел прозвучал голос Издателя с переднего сидения, – Снимать будем про Николая Морозова.

– Скука! – Хором зевнули Продюсер и Оператор, и уютно устроились на заднем сидении, предвкушая еще полпути тряски по автобану. – Кстати, насчет пожевать…

– Там нас ждут, – прервал сибаритские изыски Редактор, дав повод засопеть в ответ, удовлетворившись голодным ожиданием вечернего пира.

Утро следующего дня оказалось на редкость солнечным, сытым и радостным. Предыдущий вечер оправдал все надежды и даже их превзошел. В кафе с милым названием «Чердак» не менее милые девчушки лихо наметали на стол множество сытных и вкусных блюд, приправив пивом и водочкой, так необходимой после долгой дороги. Злобная философия отступила и сменилась негой, остатки которой продолжали давать о себе знать утром нового дня. Акула, похоже, тоже отдохнувшая за ночь, радостно рванула с места и понесла нас к намеченному объекту съемок, оставляя за собой дворцы и мосты Северной Пальмиры, заводы и фабрики индустриального гиганта и памятники колыбели революции.

Все началось буквально за ямами стройки новой кольцевой дороги вокруг города-героя Санкт-Петербурга. Началось в стиле традиционных романов, заполнивших полки наших книжных магазинов яркими обложками с жуткими картинками, а головы наших читателей ― яркими образами вурдалаков и дев-оборотней. Только все было гораздо прозаичней и проще.

На очередном повороте, сверяясь с картой, выпущенной для шпионов и оккупантов, потому как найти на ней свое местонахождение не под силу даже агенту 007, мы, конечно же, повернули не туда. Дорога, идущая вдоль Невы, повела нас в том направлении, куда мы и стремились, но как-то… не так что ли… или не совсем так. В народе есть такое выражение: «Леший водит». Это как раз то. Это именно так и можно было определить. Точнее не скажешь. Кто уж и куда нас водил – загадка. Но что водили, ― точно. Дорогу, по которой мы ехали, если то, во что превратился широкий тракт, можно было назвать дорогой, на карте обозначить не удосужились. Однако впереди маячил разбитый рыдван, а с правого борту маняще блестела своими буро-свинцовыми водами Нева. Помня известную истину, что река обязательно выведет к жилью, и точно зная, что Шлиссельбург стоит на том месте, где Нева вытекает из Ладоги, мы были уверены, что потеряться нам просто невозможно и упрямо двигались вслед за рыдваном в неизвестность.

Неожиданно дорога вывела нас на перекресток, где аккурат на пересечении двух неизвестных картографии дорог стояла автозаправка, также не известная, по всей видимости, никому. Рыдван пропал как в воздухе растаял. Редактор, грязно высказываясь по поводу карт, дорог, автозаправок и всей их родни, вылез и пошел к заправке. Внутри стеклянного домика сидела странная девушка в буклях, напоминающая бедную Лизу, посаженную в аквариум. Одна удивленно вскинула глаза на вошедшего Редактора, будто в ее замок вломился Змей Горыныч.