Шпион - Артур Батразович Таболов

Утром капитан Квашнин доложил:

– Нашли Танка, Хиль привел прямиком к нему. Он живет там же, в Штеглице, в развалинах дома, там сохранился подвал. Товарищ подполковник, будем брать?

– Не спеши. Нужно сообщить Серову. Ему решать.

Генерал-полковник Серов встретил подполковника Токаева хмурым взглядом.

– С чем пришел? Докладывай.

Узнав, что установлен адрес Курта Танка, оживился.

– Ну, хоть что-то. А то занимаетесь черт-те чем, таскаете какие-то бумажки.

– Товарищ генерал-полковник, это не бумажки, а документы из секретных архивов, – возразил Григорий. – Их ценность определят наши ученые.

– Не учи, знаю, – буркнул Серов. – Тебе, Токаев, задание: подготовить секретное изъятие Танка. Где он живет?

– В Штеглице, в американском секторе.

– Это усложняет. Тем более операция должна быть очень тщательно спланирована. Но не тяни. Чем быстрее Танк окажется в Москве, тем лучше.

– Товарищ генерал-полковник, разрешите доложить свои соображения?

– Какие у тебя могут быть соображения? Ну, говори.

– Можно, конечно, захватить Танка и вывезти в Москву. Но не правильнее ли сделать по-другому?

– «По-другому» это как?

– Как с Гельмутом Греттрупом.

Гельмут Греттруп был немецким ракетчиком, начальником отдела по системам управления и метрологии в Пенемюнде, ближайшим сотрудником фон Брауна. Вместе со всеми в мае 1945 года он сдался американцам. Из Нордхаузена его перевезли в Витценхаузен с группой специалистов, которых готовили к перемещению в США в рамках операции «Скрепка». Но за несколько дней до отъезда жена Гельмута, Ирмгардт, связалась с советскими специалистами, прибывшими в Германию для организации работ по изучению немецкой ракетной технологии, и попросила о встрече. Встреча состоялась на границе между американскими и советскими частями. Фрау Ирмгардт, высокая блондинка в светлом спортивном костюме, пришла на нее с сыном лет восьми. Объяснила: «Это на случай неприятностей. Скажу, что мы гуляли и заблудились». Она рассказала, что ее мужа готовят к отправке в США, но она ехать туда решительно не желает. Они с мужем готовы выехать в Советский Союз, если русские гарантируют им безопасность, условия для работы и нормальную жизнь. Решать нужно было очень быстро. Наши связались с Серовым. Он согласился на условия немцев, иначе они оказались бы в США. Гельмута, Ирмгардт и двух их сыновей переправили в Москву, а оттуда – на остров Городомля на Селигере, вблизи города Осташков. Там, в специальном филиале ракетного НИИ, работало около четырехсот специалистов, из них сто семьдесят семь немцев, профессоров, докторов наук и дипломированных инженеров, насильно вывезенных из Германии или, как Гельмут Греттруп, приехавших добровольно. Отдача от добровольцев была заметно выше, чем у работавших по принуждению.

Об этом человеке Токаев и напомнил Серову. Он рассуждал так: у Курта Танка была возможность уехать в США, он ею не воспользовался. Не исключено, что если советская сторона гарантирует ему безопасность и комфортные условия для работы, то он согласится переехать в Советский Союз. А если попросить его выступить по московскому радио, мы получим ощутимый пропагандистский эффект.

Генерал-полковник Серов долго хмурился, покачивал головой, будто бы проигрывая одному ему известные варианты. Наконец сказал:

– Убедил. Действуй. Но смотри, Токаев, если Танка упустишь, голову сниму! Ты понял?

– Так точно, товарищ генерал-полковник, – ответил Григорий.

Хиль позвонил через два дня и сообщил, что профессор Танк готов встретиться с подполковником Токаевым при условии, что он будет один и в штатском. Встреча, очень многое переменившая в сознании Григория Токаева, состоялась через неделю.

9

Совершенно секретно

Заместителю директора

МИ-5 Брауну Э.

от майора Хопкинса Д.

Докладная записка

Сэр, докладываю о мероприятиях, связанных с проверкой перебежчика подполковника Токаева.

Во исполнение Вашего приказа я связался с оперативным управлением МИ-6 и передал следующие указания.

1. Дать задание нашей агентуре в России навести справки о семье подполковника Токаева – о его сестре Нине и двоюродном брате Темуре, проживающими в Москве, а также о его двоюродном брате Хагуди, проживающем в Нальчике, и племяннике Харитоне, проживающем в Осетии в поселке Мизур. Цель мероприятия – выяснить, не подвергались ли они репрессиям в связи с уходом подполковника Токаева на Запад.

2. Навести справки в московской Военно-воздушной академии имени Жуковского и узнать, не подвергались ли репрессиям сотрудники академии, работавшие или дружившие с Токаевым.

3. Дать указание агентуре в Берлине выяснить судьбу сотрудника Смерша капитана Квашнина.

4. Встретиться с певицей ресторана «Кронпринц» Эльзой Рихтер и уточнить обстоятельства ее знакомства с Токаевым.

Получена следующая информация.

Сестра Токаева Нина Александровна и ее муж военнослужащий Клыков Михаил Ефимович по-прежнему проживают в Москве и никаким репрессиям не подвергались.

Информации о двоюродных братьях Токаева Темуре и Хагуди и о племяннике Харитоне получить не удалось.

После ноября 1947 года в Военно-воздушной академии имени Жуковского было арестовано два научных сотрудника, но были ли они друзьями Токаева, не установлено.

Из берлинской резидентуры сообщили, что капитан Квашнин по-прежнему служит в Смерше и недавно получил очередное воинское звание майора.

Агент МИ-6, работающая врачом-невропатологом в советском госпитале в Карлсхорсте, встретилась с Эльзой Рихтер и описала эту встречу в донесении. Привожу его полностью:

«Получив задание выйти на контакт с Эльзой Рихтер, в один из вечеров я пришла в ресторан отеля “Кронпринц”, где она выступала в концертной программе. Зал ресторана небольшой, столов на тридцать. Часть столов была занята американскими и британскими офицерами, за остальными располагались немцы из Западного Берлина, очень хорошо одетые, с деньгами, на которые они заказывали виски и дорогие немецкие вина. Многие были с молодыми женщинами. Время от времени немцы выходили в фойе и вели деловые переговоры. Иногда в них участвовали американские офицеры. Как я поняла, заключали сделки. Джаз-банд на эстраде исполнял западную музыку, между столами танцевали. Атмосфера ресторана напомнила мне Берлин в первые годы войны с его бурным и лихорадочным весельем, вызванным близкой мобилизацией и отправкой на фронт, с которого редко кто возвращался.

Эльза Рихтер выступала в середине программы. Она оказалась стройной блондинкой с длинными волосами и правильными чертами лица. Голос у нее был несильный, но хорошо поставленный. Она исполняла песни из репертуара Марлен Дитрих. Особенным успехом пользовалась “Лили Марлен”, ее подхватывал весь зал. Закончив свою программу, она спустилась с эстрады и подсела к американцам. Один из них после закрытия ресторана увез ее на своем джипе.

Уже представляя, с кем мне придется иметь дело, на следующий день я приехала к Эльзе в ее комнату на Фридхофштрассе. Мой приход ее насторожил. Но когда