Игра королев - Дороти Даннет

Леди Сибилла направилась сообщить новости королеве. Помедлив немного перед комнатой больной девочки, где Мария де Гиз теперь проводила все дни, она тихонько отворила дверь.

Врачи и священники уже ушли. В комнате была одна королева-мать, которая стояла на коленях подле кровати, прижавшись щекой к покрывалу. На мгновение леди Сибилла остановилась, затем решительно подошла к кровати и заглянула под полог.

Кризис миновал, и дитя, мирно дыша, спало глубоким сном на чистых простынях, засунув руку под подушку.

Леди Сибилла глубоко вздохнула и дотронулась до плеча королевы.

2. НО ЕЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ЗАЩИТИТЬ

По чистой случайности непочтительный младший брат лорда Калтера находился менее чем в пятидесяти ярдах от него, когда тот пронесся по дороге из Дьюрисдира, преследуя остатки армии лорда Уортона. Лаймонд не вмешивался. За исключением эпизода, ставшего памятным для Джона Максвелла и сына лорда Уортона, он не принимал участия в сражении, а занимался тем, что руководил действиями Терки Мэта и его отряда.

Уилл Скотт, которому приказали оставаться в его комнате, сидел с раскрытой книгой на коленях и слышал, как отряд отправился из Кроуфордмуира в Дьюрисдир. Люди вернулись некоторое время спустя: голос Терки раздался сначала на первом этаже, а потом на лестнице, ведущей в комнату Лаймонда, которая была смежной с комнатой Уилла Скотта. Затем послышался шум шагов — они миновали комнату Лаймонда, поднялись на последний третий этаж и там замерли. Щелкнул замок, и женский голос холодно произнес:

— Учитывая, что теперь вы в полной безопасности, не будете ли вы столь любезны снять повязку с моих глаз?

Дверь захлопнулась, снова щелкнул замок, и кто-то спустился вниз по лестнице.

Из-за шума на первом этаже Уилл еле расслышал, как тихо открылась и закрылась дверь. На стенах смежной комнаты, где прежде виднелся только отблеск пламени в камине, появилось светлое пятно от зажженной свечи, и дверь в комнату Скотта распахнулась.

— Скучаешь? — спросил Лаймонд.

Скотт от неожиданности выронил книгу, которую еще не читал.

— Я слышал голоса Мэта и женщины. Это графиня?

— Да, Маргарет Дуглас. — Подвижное лицо Лаймонда оставалось безмятежным. — Милая дама даже не подозревает, кто ее украл, и я решил: пусть еще помучается от любопытства часок или два. Когда ее приведут ко мне, ты спрячешься здесь и будешь слушать в темноте, у приоткрытой двери. Одному Богу известно, почему именно мне выпало на долю воспитывать тебя, но я должен преподать тебе жестокий урок реальной жизни.

Помедлив в дверях, он мягко добавил:

— Приятно позабавиться!

Скотт попытался читать. За исключением приглушенных голосов, доносившихся снизу, в Башне царила тишина; снаружи над холмами и долинами медленно сгущалась тьма.

В соседней комнате тоже было тихо: Уилл слышал потрескивание поленьев в камине и видел пламя через полуоткрытую дверь. Он понятия не имел, чем занят Лаймонд. Вдруг ему пришла на память откровенная фраза, сказанная в Аннане, и он подумал, передали ли ее леди Леннокс; Уилл спрашивал себя, зачем гордой аристократке, удивительно красивой женщине, этот дикий эксцентрик.

Когда Уилл подумал, что уже почти пора, он задул свечу и устроился так, чтобы ему все было видно. Подумав, снял сапоги и снова уселся ждать.

В тишине стук во входную дверь показался Скотту грохотом, а голос Мэтью, когда дверь распахнулась, звучал как труба Страшного Суда.

— Графиня Леннокс, — объявил он и удалился.

Маргарет Дуглас, очень испуганная, стояла посредине комнаты, закутавшись в плащ. Ее вид поразил Скотта: гордая львиная осанка, твердый подбородок, руки безупречной формы. Вдруг ее черные глаза вспыхнули, она всплеснула руками и вскрикнула:

— Фрэнсис!

Немногим людям удавалось видеть, как Скотту из его укрытия, чтобы радость так быстро сменилась страхом.

— Фрэнсис!

— Да, это я. Проходите, — вежливо пригласил Лаймонд, выходя на середину комнаты.

Он оделся так, как одевался редко на памяти Скотта: белая рубашка и рейтузы — стройная, бело-золотая фигура в свете пламени очага. Эффект был неожиданный и, конечно, умышленный.

На секунду замешкавшись, графиня Леннокс подошла к нему; ее голубое платье волочилось по заново настеленному полу. Волосы, мокрые от дождя, казались темнее.

— Меня привезли сюда по твоему приказу? Лучше бы ты сообщил мне заранее. Я так испугалась.

Лаймонд пододвинул ей стул и подождал, пока она усядется.

— Вам и полагается выглядеть сейчас немного испуганной. Это так уместно и женственно.

Черные глаза графини казались на редкость простодушными.

— Возможно. Но мой муж…

— Весьма равнодушен к вам. — Мелодичный голос звучал вкрадчиво.

— Напротив… В конце концов, я доверила ему защищать мое доброе имя, — ответила Маргарет, которая, безусловно, знала о происшедшем в Аннане. Она задумчиво добавила: — Мой супруг однажды спас тебе жизнь.

— Да, — согласился Лаймонд. — Но и я в Аннане пощадил его. О чем сейчас жалею. Думаю, он был бы хорош в смерти.

— Боже мой! — воскликнула Маргарет. — В чем тут дело? Что это: месть или ревность? А я всего лишь орудие в твоих руках?

— Зачем бы еще могли вы мне понадобиться?

Глаза ее вспыхнули, но голос оставался спокойным.

— Может быть, затем, чтобы оскорблять меня?

— Нет. Какого вы низкого о себе мнения, — нежно ответил Лаймонд. — Я захватил вас не для того, чтобы обменять на Леннокса. Вовсе нет. Я предложу вашему супругу обменять вас на вашего маленького сына.

Царственное величие наконец покинуло леди Леннокс, и она вскочила с воплем:

— Гарри! Только не ребенка, Фрэнсис, пожалуйста, только не ребенка. Такая месть бесчеловечна и лежит за границами здравого смысла. Даже ты не можешь быть столь жестоким, чтобы заставить невинного крошку страдать за… Мэтью не согласится на такой обмен!

— Еще как согласится. Он ведь всегда сможет завести других детей.

— Если только ты не обманешь его и пришлешь меня назад.

— Если только я не решу оставить при себе вас обоих. — Лаймонд просто светился от тихой радости. — Воздавать добром за зло не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Вдобавок это и невыгодно. Я собираюсь предложить ребенка шотландскому правительству — или живым, что может оказаться несколько неловким, или мертвым, что гораздо удобнее, говоря языком дипломатии. Будучи католиком, этот ребенок значительно сильнее угрожает шотландскому престолу, нежели английскому. Я искренне полагаю, что вы не слишком доверяете лорду-протектору — это было бы просто глупо.