Советский ас Григорий Речкалов, дважды Герой Советского Союза. Дневники, документы, воспоминания - Александр Табаченко

И вот за каких-нибудь 2 часа погода совершенно изменилась. Из-за резкого ухудшения погоды Щукин перебазировался не полностью.

Лагерь встретил нас в первый же день дождем, снегом, холодом. Плюс плохая подготовка к приему. С тех пор по сегодняшний день ежедневно дожди, холодно, пасмурно. Все это надоело.

За этот период (24.05) вызывались на разбор за зимний период в штаб ВА, получили 5-е место.

25-го был дома. Получил от прислуги неприятность.

План на 28 мая 1952 г.

Был командующий. Поругал за устройство лагеря, особенно за неоднообразие в палатках.

Кое-кому дал определенную, хорошую взбучку. После его отъезда прошел с градом сильный ливневый дождь. Аэродром размок. Вынужден был отставить ночные полеты, перенес их на 29 мая.

Днем облетал район аэродрома в радиусе 50 км. Наш аэродром заметен с воздуха очень плохо. Дал указания об обозначении его дымовыми шашками.

Спланировал на 16.06 на партактив, на 17.06 – начало методических сборов.

Проверил эталонную палатку у Кирилова (хорошо).

План на 6 июля 1952 г.

В субботу приехала жена с детьми. Устроил их в комнате Пентина. Люба с Нелей привезли букет цветов. Сегодня ездили загорать на р. Иква. Я с семьей, Киселев с женой, Кузмичев. Половили рыбы и сварили там же уху.

Я на солнце немного сгорел. Жаль, что пропустил футбол и нашу самодеятельность. Вечером ездили в кино в Червоноармейск, смотрели «Тарзана в Нью-Йорке». Рука в моей руке и никаких возражений – интересное отношение.

План на 7 июля 1952 г.

Работа, спланированная на сегодня, недовыполнена. Прилетал Александрович. Договорились об обеспечении на 8–9.7. На 12.7 его весь день – вопрос его прикрытия был не ясен.

Звонил генералу Исаеву для организации взаимодействия, специально полечу 10.7 к 11.00 в Черляны.

По работе – замечаю свои резковатости к подчиненным, а это дает свою реакцию. Так, например, Закабунин обиделся за то, что я резко выступил по его работе (при его подчиненных, что неправильно) на подведении итогов.

План на 18 июля 1952 г.

На день планировал всего понемногу, не конкретно. В результате не сделал ничего конкретно, за исключением испытания установки для стрельбы по конусу (попал 3 пули, остальные – по 1 пуле) и пока не поругал Зеленова, так дело не подвигалось. Вместо намеченных по плану двух часов дня отстрелялись в 9 часов вечера.

Мне пришлось для этого уйти с военного суда в момент обвинительной речи прокурора, а также из-за этого не пришлось послушать защитника.

Приговор был вынесен, как говорят, по самую «защелку», дали тому и другому по 10 лет.

Утром беседовал с Ефремовым. Просил его информировать меня о толках, разговорах в отношении меня. Пообещал – не знаю, будет делать или нет. В разговоре с ним выяснил «с его слов», о взаимоотношениях Азарова с парткомиссией (затягивание дела Резиле из 723-го обато, и специальная отмена или неутверждение решения парткомиссии о Подоляке – честном и порядочном человеке), а также o взаимопонимании с Калайдой, Ворониным и другими работниками политотдела. Везде только, по его, Азарова, мнению, он один хорош, а все плохи.

Наблюдая за ним и изучая его по работе, можно сделать примерный вывод тот же, и так думают другие. Главное – народ его не любит.

Зеленову по работе сделал серьезное замечание.

План на 25 июля 1952 г.

1. Володину – откуда будем действовать при взаимодействии с 31-й тд 5.8 в районе Житомира.

2. Ознакомиться с НПП-52, с утра 2 ч.

3. Письмо в академию.

4. План мероприятий в отношении Директивы 1/39 Агальцова.

План на 31 июля 1952 г.

Каждый день ловлю на той мысли, что очень мало работаю над собой, плохо организую свой рабочий день и тем не менее до сих пор не могу перестроиться в работе. Ну, к примеру, что я сделал сегодня?

С утра 11 час. (до этого проспал) был на аэродроме, летал за инструктора в облаках с тремя офицерами. Затем приехал в штаб и провозился за разными непредвиденными и мелкими делами до позднего вечера, а над собой не поработал. Уже как месяц не могу подготовить очень необходимую задуманную мной лекцию.

Нужно немедленно перестраиваться, строго регламентировать свой рабочий день.

План на 1 сентября 1952 г.

Прошел ровно месяц, как не притрагивался к тетради, а за этот месяц из лагерей (19.08) перелетели в Стрый, побывал (06.08) в Мукачево на сборах, похоронили Воронцова (разбился на мотоцикле). Побывал в Киеве, и собрались уже ехать в Австрию.

В этом же месяце был на городской партийной конференции, избран делегатом на областную партийную конференцию. Отправил Валерика с Анатолием.

В общем, месяц прошел в напряженной работе, но я не сумел выделить и часу, чтобы что-нибудь записать в этой тетради. Надо как-то себя исправлять и ломать.

План на 4 сентября 1952 г.

Вечером в 21.00 собрал совещание всего летного состава с вопросом о повышении боевой готовности и качества учебно-боевой подготовки.

Причиной этому явилось то, что во время подъема дежурной пары 3 и 4.9 последние собирались над аэродромом 10 и 19 минут, с помощью руководителя полетов, этим самым не могли выполнить боевое задание. Мной вопрос был поставлен резко и принципиально.

Потребовал от всего летного состава внутренне понять и перестроиться, учить себя тому, что требуется на войне.

Потребовал улучшить работу штабов в деле контроля за выполнением УБП.

Политработникам всех степеней правильно нацеливать на основные задачи. Всю работу строить на повышение боевой готовности и учить летчиков войне.

План на 6 октября 1952 г.

Прошел снова месяц, как я не брал тетради. За это время побывал на аэродромах Австрии. Отправлено три эшелона. Завязал переписку с Головко.

Вчера открылся 19-й СП (19-й съезд ВКП(б). – Авт.).

Придется по-настоящему взяться за дневник в Австрии.

План на 18 октября 1952 г.

Вот и снова Австрия. 16.10 в 13.40 вылетел в Стрый. Провожала Фиса с Любой. Были около самолета, заглядывали в кабину. Люба боялась заглянуть. Ох, как жаль было с ней расставаться.

Первый отрезок через горы шли за облаками (до 6 баллов). На юго-востоке была сплошная, на Н-3300 метров и выше была облачность до Мукачево. От Мукачево до Дебрецена шли сплошные облака. От Дебрецена до Текеля половину маршрута было безоблачно, от Тисы шли под облачностью на Н-2000 метров. В Текеле дымка. От Текеля до Папы на Н-2000 метров, от Папы до Шатрона за облаками. Последняя группа садилась в темноте, по ракетам. Азаров был болен.