Тума - Захар Прилепин

…Матрёна с час молилась.

Весь день, как волчица, таскала за собой Фролку, не оставляя одного ни в горнице, ни на базу, ни во дворе.

На базар тоже унесла. Сажала на все прилавки, где брала товар. Фролка крепко держал в пухлой лапке подаренную Степаном пешку. Едва усевшись, тут же начинал её скоблить наросшими зубками.

…черкасские разъезды кружили вкруг запорожского лагеря.

Завидев донцев, хохлачи зазывно свистели.

…к ночи в Черкасске прознали: правит войском – сын Богдана Хмеля, Тимофей, осемнадцати лет, а наказной атаман при нём – Дементий.

С утра дозорные принесли ещё вестей: хохлачи разъездов не шлют, приготовлений на брань не ведут, поход не трубят.

…в полдень ушли с Черкасска на стан к сечевикам переговорщики-старшины: Осип Колуженин, а с ним Корнила Яковлев, и Павел Чесночихин, и поп Куприян, и дьяк войсковой.

Сопровождали станицу тридцать во всеоружии казаков; Аляной, Дронов, братья Разины – средь них.

…беркуты парили в набухшем жарою небе.

Терновник, трава-повитель, сизая ежевика – все травы степные дремали, оцепенев.

За три версты от стана показался разъезд хохлачей. Сечевики стали на месте, в нетерпении кружа на шляхе.

– А ждали вас, браты! – прокричали не в издёвку.

– Слышь? – позвал Иван, весело глянув на Стёпу. – То ж Раздайбеда шумит… Как в бочку!..

Степан угадал и сам.

– И Боба там, гляди… – показал Ивану нагайкой.

Запорожцы были налегке: кто в свитках, кто и вовсе по пояс голый.

Степенно поприветствовав старшину, хохлачи скоро смешались с донцами, ведя себя, будто виноватые, и желая сразу, с опереженьем, загладить ту, не проговоренную ещё вину.

Раздайбеда побрил наголо шишковатый череп свой, а Боба же, напротив, хохол свой вырастил ниже плеча на три вершка.

Со Степаном, с коней, трижды поцеловались, как братья.

– …а вы чего? К нам? – спросил Боба.

Степан, сдержав невесёлый посмех, мотнул головой.

– Ой, Боба… – только и сказал.

– Та ж ни, ей-богу, – не унимался Боба, гладя мохнатого своего карего коня. – Иль подумали чего? Даже не гадайте, Стёп! Зараз Тимоха наш Хмель, сын Богдана, за всё скажет. Дожидает ваших послов со вчера, всё нейдёте!

Степан ещё раз глянул на Бобу: ах ты, душа бесстыжая.

…подъезжали уже к их лагерю.

Сечевики, не слишком расстаравшись, разбили навесы и шалаши вдоль бережка Миуса. Обнесли стан земляным валом. Выставили на валах шесть фальконетов.

…донцам – обрадовались.

Пока ехали до атаманских шатров, сорок раз обменялись потешками да приглашеньями.

– На зайчатинку заезжайте, браты! – кричали хохлачи. – С утра варим, все глаза проглядели: когда ж будете! – таган с медным казаном стоял у них над огнём. – А и зайцы, браты, не миусские… За нами с запорогов бежали! До дончаков взапуски – поглядеть на вас!

…у другого бивака сечевики рубили свинец на дробь для самопалов. Отвлеклись, утирая взмокшие шеи, заговорили будто всерьёз:

– Браты, шли за ясырками, да вроде как пути попутали…

– Цыганский табор утрось проходил, – отвечал Аляной. – На варшавский шлях направились цыгане те. В одну седмицу их нагоните, коль пушки побросаете. Ежли цыганки в пути не состарятся – там были пригожи, как раз на вас…

Сечевики, не сердясь, посмеивались.

– Аляной!.. Ужель ты, Васятко, чертяка белоглазый? – признали его.

Многие хохлачи знали старшин, приветствовали их:

– Осип, атаманушка, здоровеньки булы!

– Павло, а и ты тут!

Вдруг расслышалось:

– Тимоха Разя не здеся?

– А чего тебе? – спросил Иван всерьёз.

– Та должен ему, – отвечал сидящий на возу разжиревший хохол, с тремя ножами на поясе; босые его ноги были безволосы и пухлы, как у младенца.

– Та давай передам, – в тон ответил Иван.

– Та сам донесу.

…завидели намёт с атаманским бунчуком.

Потешки сразу поутихи.

Тимоша Хмель вышел из шатра самолично встретить донцев.

Он был молод, безбород, усат, юношески румян и круглолиц. В синем кафтане тонкого голландского сукна, в бархатных тёмно-малиновых шароварах. Сапоги высокие, со шпорами. Через плечо висела сабля, рукоять – в изумрудах и алмазах.

Смушковую шапку с бархатным верхом снял и засунул под мышку.

За сколь положено, черкасская старшина спешилась.

Остальные стали на месте.

За спиной Тимоши, разнаряженная по-пански, выстроилась запорожская старшина – играли на солнце широченные шаровары, сияли разноцветные исправные кожаные сапоги.

Тимофей по-хозяйски улыбался.

Поп Куприян, спотыкаясь, всё поглядывал на сечевиков, – будто пытаясь удостовериться, что каждый тут христианин, а поганых средь них нету…

– Донское Войско достоверно разведало, – твёрдо начал, глядя в глаза Тимоше, Осип, – явились вы сюда, на земли донские, по соглашению с крымцами. И желанье ваше – напасть на нас.

Молодой Хмель всё так же, не смущаясь слышимой речью, улыбался. Глаза его смотрели приветливо, словно Осип произносил ему здравицу.

– Мы присланы сказать вам за прежнюю дружбу Сечи и Войска Донского, – безо всякого дружелюбия в голосе говорил, скрипя голосом, Колуженин. – Напомнить наши обоюдные соглашения. Нашу, заедино с вами, службу супротив ворогов наших: и крымских татей, и зловредных османов, и азовских татар, и всех иных поганых. Напомнить також, что и на шляхту, когда та рушила договоры ваши и творила вам пагубу, ходили с Дона многие. И мы, Войско Донское, донских казаков, ушедших к вам в помощь, не держали. А теперь мыслим так мы: не годится вам крепить договор с басурманами противу своих братий и единоверцев.

Осип замолчал, не сводя с молодого Хмеля взора.

Тот бестрепетно выдержал взгляд.

– Слушайте же мой ответ, казаки-атаманы, братия! – юным ещё голосом, но твёрдо отвечал он. – Мы пришли сюда по соглашенью с крымцами, правда ваша. Но идёт войско моё – мимо вас. А путь наш – на непослушных горских черкес!

Хмель приветливо оглядел донскую старшину.

Запорожцы, стоявшие за спиной Хмеля, дружно закивали, подтверждая слова его.

– …но и другого скрывать от братиев своих не станем, – продолжал Хмель уверенно. – С ханом крымским у нас – договор. Договору тому и они верны, и мы. И ежели правитель крымский пошлёт нас на украинные руськие города, то мы двинем войско своё к тем городам. Потому как слово наше, как и ваше, вовек нерушимо. Вы же, говорю вам заново, во всём можете быть спокойны, и не беречься нашего войска. И зову вас, браты, угоститься с нами: тем, что добыто нашими руками для встречи с донским братством!

…донская станица отбывала в Черкасск под вечер.

Все были сыты, хмельны.

В запорожском стане пели, ели, плясали, спали, рыбалили, готовили наряд к огнистой стрельбе, точили сабли, смазывали дёгтем колёса, играли в кости, чистили уздечки, мыли и поили лошадей, нарывали валы, тащили