Ее я - Реза Амир-Хани

Меня пропустили в покойницкую следом за Хани, и я увидел здешнего врача в белом халате и со стетоскопом на шее, который, удобно развалившись за столом, читал газету. Про себя я сказал: ну и нервы у этого господина! Хани, видимо, хотел спросить его насчет Фаттаха, но врач, оторвавшись от чтения, сам спросил Хани:

– Уважаемый, что же вы не забираете вашего покойного?

– Мы его уже забрали! – удивился Хани.

Врач, вздохнув, бросил газету на стол и, молча, отвел нас в следующую комнату – обмывочную. На первом металлическом топчане лежало тело молодого человека лет тридцати. На груди его я заметил рану и, подойдя и посмотрев повнимательнее, решил, что это рана от пули. Подняв руку, я хотел было коснуться его тела, но сам себя остановил, так как притрагивание могло нарушить ритуальную чистоту после омовения… Я услышал голос Хани:

– Уважаемый доктор! Это действительно наш покойный…

– А я вам о чем говорю? – Врач раздраженно развел руками. – Почему вы его не забираете?

Хани сконфуженно озирался. Несколько работников омывали другое тело – на третьем топчане. Хани пошел к ним, поскользнулся на мокром полу и упал бы, если бы я не поддержал его вовремя. Из-за шумного плеска воды говорить было трудно, и Хани попросил этих ребят остановить работу.

– Уважаемый! – обратился он к одному из них. – Недавно вы отсюда выдали тело. В военном гробу.

Работник с накинутым на плечо саваном кивнул:

– Да, выдали. Это был шахид, но, поскольку тело не разложилось, мы его обмыли.

Изумленно озираясь, Хани заявил:

– Но это было не наше тело! Наш шахид – на переднем топчане…

Работник снял саван с плеча и накрыл им тело на третьем топчане. Оглянулся на первый топчан, где лежало неразложившееся тело шахида. Хани криком закричал:

– Уважаемый, я с вами разговариваю! Наше тело вон лежит!

Работник пристально посмотрел Хани прямо в глаза:

– Можно подумать, шахид ваш опоздает! Вы десять лет ждали и не можете обождать десять минут!

Хани был вне себя, его трясло.

– А вы как будто меня не понимаете! Мы вынесли и захоронили другое тело на участке шахидов! Неизвестно, кому оно принадлежало…

Врач решил поддержать своего коллегу и похлопал Хани по плечу:

– И это вместо благодарности?

– О какой благодарности вы говорите? – изумился Хани.

– Слава Аллаху, ежедневно присылаете нам три-четыре тела шахидов, без документов, без регистрации, и только обещаете нам премиальные, а вместо этого теперь претензии! Эта кампания по перезахоронению с ума нас сведет! В чем проблема? Сегодня у вас два тела неизвестных шахидов…

Глаза Хани вылезли из орбит.

– Как два? Нет! Всего один!

– Нет, два неразложившихся тела! Одно – этот молодой человек, тело целенькое, но форма сгнила, а второй старик! И тело целое, и одежда…

Врач указал мне на корзину для одежды, и я достал из нее вначале сгнившую военную форму, а потом кремового цвета брюки и белую рубашку… И остолбенел. На белой рубашке желтело пятно от кашицы – шоле… Я показал рубашку Хани:

– Это ведь… это ведь рубашка господина Фаттаха… А где он сам?

Хани зашатался, словно теряя сознание. Врач все твердил свое:

– Так в чем проблема? У нас два личных дела сегодня, и других нет. Оба – неизвестные шахиды, которых я осмотрел. Вот документы… Пожалуйста…

Он вышел из обмывочной комнаты и вскоре вернулся с листками бумаги, которые и дал мне, я прочел их… Отдел учета умерших… Имя и фамилия – в обоих бланках было написано: «Неизвестный шахид, кампания по перезахоронению, братская могила № 24». В обоих бланках в графе «причина окончательного освидетельствования» стояло: «отсутствие документов». Оба бланка подписал врач и поставил печать. В обоих бланках во всех остальных графах (номер паспорта, имя отца и т. д.) было пусто. К обоим бланкам прилагались отпечатки пальцев. Еще была графа «примерный возраст», в одном бланке было указано 30, в другом – 60…

Хани стоял как оглушенный, а врач словно успокаивал его:

– Видимо, вас просто не предупредили, что привезут двоих.

Обмывальщик трупов рассказал:

– Их было двое, на первом топчане и втором. Сначала обмыли того, что на втором, положили в гроб. Потом обмыли другого, ожидаем гроб…

Другой работник вставил:

– Это ваша вина, что привезли только один гроб.

Первый обмывальщик, который, как мне кажется, начал что-то понимать, заявил:

– Не нами сказано: обмывальщик с покойниками работает! То есть нам до них дела нет…

Хани тихо сказал:

– Старик – мой родственник. Он был живой…

Все смотрели друг на друга в недоумении. Врач поднял брови:

– Мы и сфотографировали их, и отпечатки пальцев есть… И потом, я сам освидетельствовал обоих: они были мертвы…

Я открыл блокнот, где Али Фаттах оставил свой отпечаток пальца, сравнил его с приложенным к бланку. Точно я не мог бы сказать, но отпечатки казались одинаковыми… И тут Хани бросился прочь из обмывочной. Наверняка он побежал к участку номер 32. Я и врач, а также двое обмывальщиков кинулись следом…

* * *

Выскочив из покойницкой, мы увидели, как синий автомобиль «Пежо», взвизгнув шинами, рванул с места и, поднимая пыль, понесся по дорожке кладбища. Мы побежали следом – к участку 32. На бегу врач спросил меня:

– Так в чем дело? Старик не был шахидом?

– Нет! Он вообще был жив… С нами приехал. Это дядя его жены…

Никто ничего не понимал. Наконец все добежали до могилы. Вокруг нее было много народа: не только Хани, Халия и Немат, но и другие, в том числе женщины и дети. А Хани уже искал могильщиков. Потом начал разыскивать тех, кто читал молитвы захоронения. Я тем временем описал врачу и обмывальщикам приметы Фаттаха, и они согласились, что это был он. Халия и Немат вели себя так, как будто еще не совсем поняли, что произошло. Между тем собравшиеся люди очень шумели! Я спросил у одной из незнакомых женщин – старушки в ветхой цветастой чадре:

– Дорогая матушка! А зачем вы сюда пришли? Это могила неизвестного…

Вытирая слезы, она сердито взглянула на меня и ответила:

– Какого еще неизвестного? Разве это не участок шахидов номер тридцать два? Разве это не господин Немат? Значит, это могила господина Фаттаха… Могила хозяина нашего Немата… Да упокоит Аллах его душу!

И старушка начала рыдать, вплетая свой крик в причитания других. Еще одна женщина спросила меня:

– А вы сын покойного?

Я указал ей на Хани, и она подошла к нему, ведя за собой детей.

– Да помилует Аллах вашего отца! – сказала она Хани.