Крах Титанов - Грег Фаррелл

Олфин и Льюис начали работать вместе во Флориде в 1985 году, где Олфин занимал должность регионального директора по персоналу в городе Тампа. Макколл послал Льюиса в Солнечный штат, чтобы унифицировать проведение банковских операций в разношерстных флоридских отделениях NCNB. Там личные отношения между Олфином и Льюисом превратились в профессиональные. В конце 1980-х Льюис занял более высокую должность – он стал руководить недавно поглощенным Техасским банком, а Олфин вернулся в Шарлотт.

Олфин и Льюис начали работать вместе во Флориде в 1985 году, там личные отношения между Олфином и Льюисом превратились в профессиональные

После того как в 1991 году NCNB поглотил C&S/Sovran – главный банк в Джорджии, Льюис переехал в Атланту. К тому моменту название NCNB уже примелькалось в связи с серией банковских поглощений, поэтому компания получила новое название – NationsBank.

Олфина также откомандировали в Атланту, где он снова стал работать с Льюисом. Чтобы сплотить новых сотрудников, Олфин и другие члены HR-отдела помогли организовать большое выездное мероприятие в Браселтон, Джорджиа, в 40 милях от Атланты. Цель встречи состояла в том, чтобы привить бывшим служащим C&S/Sovran, а теперь сотрудникам NationsBank чувство принадлежности к банку, который они долгое время считали своим врагом.

Встреча проходила в Шато Элан, на территории винодельческого хозяйства и курорта рядом с федеральной автострадой № 85, соединяющей Атланту с Шарлоттом. Организаторы установили огромный тент за территорией отеля и за пределами пастбища для коров. Еще после переезда в Атланту Льюис узнал о том, что сотрудники C&S/Sovran очень боялись перехода на работу в NCNB, жизнь которого регулировал свод жестких правил, подобных армейским.

Льюис поднялся и заговорил, обращаясь к этим страхам.

– В нашем банке не существует правил на все случаи жизни, – Льюис стал разогревать толпу так же, как это делали в прежние времена проповедники на воскресных службах. – И мы не прячемся за бизнес-операциями. Мы добиваемся своего, и вам тоже это под силу. Теперь у вас появилась свобода действовать!

Сотрудники C&S/Sovran очень боялись перехода на работу в NCNB, жизнь которого регулировал свод жестких правил, подобных армейским

Участникам стали раздавать футболки, чтобы каждый мог надеть футболку с надписью «Свобода действовать».

– Если вам не нравится наша политика в отношении чего-либо, придите ко мне и скажите об этом, – гремел голос Льюиса. – И если вы убедите нас в том, что у нас плохая политика или что ее надо исправить, мы это сделаем. Это просто бумага. Вот что такое политика и правила – это просто бумага. Если они неправильные, то мы сделаем следующее, – прокричал Льюис, доставая большую кипу бумажных листов и швыряя их в горевший рядом костер. Толпа взревела.

Именно в этот момент Олфин впервые ясно увидел, что у Льюиса был потенциал лидера. В течение следующих нескольких лет Олфин организовал для Льюиса поездку по стране, в важные с точки зрения операционной деятельности банка места, где тот выступал перед группами в 400–500 человек, часто в форме вопросов и ответов. Такие встречи с публичными выступлениями помогли Льюису улучшить его ораторское мастерство и укрепить его статус в банке, а также способствовали сплочению этих двух людей.

После того как Льюис сменил Макколла на посту генерального директора, Олфин получил должность руководителя корпоративного отдела персонала (corporate personnel executive), что в Bank of America соответствовало должности HR-директора. Пока организацией правил Льюис, Олфин усиливал свою власть. В 2006 году он стал начальником административной службы, сконцентрировав в своих руках еще больше полномочий. Энни Файньюкейн, одна из бывших руководителей Fleet Financial, которая возглавляла отдел маркетинга и связей с общественностью, предложила перевести ее отдел в ведение Олфина. Это был первый случай, когда один из руководящих работников компании сам хотел перейти в подчинение к Олфину, и он немедленно принял ее предложение, увеличив тем самым круг своих обязанностей. Олфин даже переместился вверх по этажам нового небоскреба, доминировавшего в силуэте Шарлотта, с 56-го этажа, где размещались кабинеты менеджеров первого эшелона, на 58-й, предназначенный для первых лиц компании, где безраздельно властвовал Льюис.

Теперь, сидя в кабинете Джона Тейна на 32-м этаже штаб-квартиры Merrill Lynch, в окружении со вкусом подобранной мебели, Олфин задал вопрос Тейну о компенсации и о том, как много он намеревался получить.

– Как вам должно быть известно, – начал Тейн, – в моем соглашении нет пункта о передаче управления, поэтому я не получу за продажу компании ничего.

– Я знаю, – сказал Олфин, – и это хорошо. Мы в Bank of America не любим соглашений, в которых есть пункт о передаче управления.

К этому моменту Тейн уже дважды встречался с Олфином, но все еще не мог определить его акцент. Он был южным, но не классически протяжным, как у Татуайлер.

Олфин спросил о бонусах, которые должны были получить Грег Флеминг и Боб Макканн.

– Каждый получит что-то около 20 миллионов, – сказал Тейн, отметив, что ни один из них не получал бонусов в прошлом году после ухода Стэна О’Нила.

Олфин неторопливо кивнул.

– А что насчет вас? На какую сумму вы рассчитываете?

– Мой совет директоров хотел заплатить мне около 25 миллионов долларов за этот год, – ответил Тейн.

– Это очень большая сумма, – заметил Олфин и, помолчав, продолжил. – Джон, если вы планируете работать в нашей компании, то вы не можете рассчитывать в дальнейшем на такую оплату. Она не будет столь значительной. Это противоречит нашей философии, и мы не станем столько платить.

Тейн настаивал на том, что 25 миллионов – честная цена, особенно если учесть ту роль, которую он сыграл в сделке поглощения.

– Я полагаю, что сделал именно то, о чем совет директоров меня и просил. Я постарался решить проблемы компании и получил цену 29 долларов для своих акционеров. Я свою работу сделал.