Митридат - Виктор Поротников

— Кимвров, — повторил пленник. — Меня зовут Битойт.

— Не то ли это племя кимвров, что не так давно вместе с тевтонами пыталось вторгнуться в Италию, но было разбито римлянами? — спросил Митридат.

Пленник кивнул.

— То самое. Наши вожди совершили глупость, разделив свои силы. Тевтоны двигались в Италию вдоль Лигурийского побережья, а наше племя — через северо-восточные альпийские проходы. Мы были разбиты по частям римским вождем Гаем Марием, будь проклято это имя!

— Говорят, в битве при Верцеллах полегло множество твоих соплеменников? — В голосе Митридата прозвучало участие.

Кимвр снова кивнул.

— Много. Но еще больше угодило в плен..

— А как пленили тебя?

— В битве я получил две раны и не смог совладать с врагами, когда они скопом навалились на меня. Так я стал рабом Гая Мария.

— Чьим рабом? — переспросил Митридат.

— Я достался Гаю Марию во время дележа военной добычи, — пояснил пленник. — Кроме меня Марию достались еще несколько юношей и пять молодых женщин. Он сам отбирал их. Среди них оказалась моя сестра, муж которой пал в битве. По ее просьбе Марий взял и меня себе, хотя я был чуть жив тогда. Сестра выходила меня, и я вместе с тремя другими рабами-кимврами должен был таскать на своих плечах крытые носилки со своим господином. У знатных римлян в обычае ездить в гости друг к другу в крытых носилках. Они вообще очень изнеженны, эти римляне. По сути дела не мы у них, а они у кимвров должны быть рабами. Но, повторяю, нас погубила самонадеянная глупость наших вождей.

— Как же ты очутился здесь, в Пессинунте? — спросил Митридат, со вниманием выслушавший печальный рассказ кимвра.

— Гай Марий отправился в Азию и взял нас, своих носильщиков, с собой, — ответил пленник. — Мы долго плыли на большом корабле со множеством весел. В городе Никомедии Мария и других римских послов с почетом встретил вифинский царь, забыл его имя. Марий долго жил у него во дворце. В Никомедии я попытался сбежать, но меня изловили и посадили на цепь, как собаку. Марий, видя мою непокорность, приказал бить меня плетьми и морил голодом. Я уговаривал своих товарищей по несчастью совместными усилиями вырваться на свободу, покуда мы в Азии. Поскольку обрести свободу в Италии гораздо труднее. Но мои товарищи, хоть и родились свободными, походив несколько лет в рабском ярме, смирились со своей участью. Тогда я бежал один уже здесь, в Пессинунте. — Пленник издал тяжелый вздох. — Но и тут удача отвернулась от меня…

— Скажи мне, друг, где сейчас Гай Марий?

Пленник вскинул на Митридата небесно-голубые глаза, удивленный его дружелюбным тоном. И ответил:

— В Пессинунте. Наверняка он уже пустил слуг по моему следу. Добрый господин, не выдавай меня погубителю моего народа, — став на одно колено, произнес кимвр. — Лучше убей или позволь служить тебе.

Митридат повелел развязать пленнику руки.

— Встань, друг мой, — сказал царь. — На этот раз удача тебя не покинула. Я дарю тебе свободу. И в будущем дам тебе возможность поквитаться с римлянами за кровь и страдания твоих соплеменников.

Кимвр стоял перед Митридатом, растирая запястья рук, освобожденные от пут.

— Кто ты, добрый господин? Как мне называть тебя? — вопрошал он. — Судя по тому, что ты хорошо говоришь на языке галатов, наверно, ты галатский вождь?

Услышав в ответ, что перед ним Митридат, царь Понта, кимвр склонился в поклоне.

— Воистину, сам небесный отец Таранис так счастливо распорядился моей судьбой, — промолвил он. — Я с радостью буду служить недругу Гая Мария!

— Почему ты полагаешь, что я ему недруг? — поинтересовался Митридат.

— Гай Марий постоянно называет тебя врагом римского народа, царь, — ответил кимвр, — вот я и решил…

Он умолк, не докончив фразу.

— Зачем Гай Марий пожаловал в Пессинунт? — спросил Митридат.

— Я слышал, он якобы дал обет какой-то богине перед битвой с тевтонами, что в случае победы посетит ее святилище, — ответил Битойт. — Оказывается, это святилище находится в Пессинунте.

— Велика ли свита у Гая Мария? — продолжал выспрашивать Митридат.

— Человек двадцать, но с ним находится отряд наемников вифинского царя. Большой отряд, царь.

— Марий ни разу не обмолвился, что хочет пленить понтийского царя?

— Нет, царь, при мне ни разу.

— Ступай, Битойт. Тебя накормят и дадут другую одежду. Кимвр удалился, сопровождаемый людьми Зариатра.

Митридат позвал к себе Фраду и Сузамитру. Он передал друзьям все, что узнал от Битойта.

— Если этот беглый раб не лжет, значит, сама Судьба посылает нам в руки Гая Мария, — с коварной усмешкой сказал Сузамитра.

— Или, наоборот, нас в его руки, — хмуро промолвил Фрада. — С Марием большой отряд воинов Никомеда, а нас всего тридцать человек, считая слуг. Что если этот кимвр не беглый раб, а лазутчик?

— Зариатр присмотрит за ним, хотя мне он показался человеком бесхитростным и честным, — сказал Митридат.

— И все же двойная осторожность не помешает, — сказал Фрада, — а лучше вообще убраться отсюда, пока не поздно.

Митридат не согласился с Фрадой. Во-первых, это было похоже на бегство. Во-вторых, ему очень хотелось взглянуть на Гая Мария. И в-третьих, его привлекал коварный замысел Сузамитры: пленить прославленного римлянина, раз уж он включил Митридата в число врагов римского народа.

* * *

Праздничное шествие началось рано утром, едва первые лучи восходящего солнца проблеснули над горами.

Поток людей, возглавляемый жрецами и их помощниками, под пение священных гимнов двигался от центральной площади Пессинунта в квартал, называемый Верхним, где находился храм Кибелы и Аттиса. По преданию, именно на этом месте когда-то стоял дворец Матери богов.

Люди, толпившиеся на улицах, с любопытством разглядывали легкую колесницу, запряженную двумя ручными львицами. В эту колесницу должна была сесть старшая жрица Кибелы, олицетворяя собой богиню. Колесницу окружали самые красивые девушки Пессинунта с распущенными волосами и обнаженной грудью.

Митридат и его небольшая свита оказались затертыми в гущу приезжих лидийцев в длинных одеяниях, выкрикивающих хором: «Аттис!..Аттис!..» Из-за этих одеяний было трудно отличить, кто из лидийцев мужчина, а кто женщина. Лидийские мужчины не имели ни усов, ни бороды и носили длинные, как у женщин, волосы.

По мере продвижения по широкой улице, ведущей вверх по склону холма, свита Митридата как-то незаметно растворилась в толпе, все прибывавшей из боковых переулков. Возле Митридата неотступно находились лишь Зариатр и Сузамитра.

В одном месте Митридата окружила большая группа диктериад. Их заведение находилось на главной улице, и они вышли поглазеть на праздничное шествие. В основном это были гречанки.