Песнь о Трое - Колин Маккалоу

— Куда? Кто?

— Царь Диомед. Он прибыл с несколькими аргивлянами, раздел ее, привязал за пятки к своей колеснице и уехал прочь вместе с ее доспехами.

Диомед? Я едва мог в это поверить, но, когда поле начали убирать после битвы, направился к нему.

— Диомед, это ты взял мою добычу, тело царицы амазонок?

— Да! — свирепо отрезал он. — Я бросил ее в Скамандр.

Я сохранил вежливый тон:

— Почему?

— А почему бы и нет? Ты убил моего двоюродного брата Терсита, один из моих воинов видел, как ты ударил его, когда он повернулся к тебе спиной. Ты заслужил расстаться и с царицей, и с ее доспехами!

Я сжал кулаки:

— Ты поспешил с выводами, друг мой. Найди Автомедонта и спроси его, что сказал мне Терсит.

С несколькими мирмидонянами мы отправились искать царицу, не надеясь ее найти. Скамандр вернул себе силу течения и полноводность. За двенадцать дней траура по Гектору мы укрепили речной берег, чтобы держать лагерь в сухости, а над Идой снова прошли дожди.

Стало темно; мы зажгли факелы и продолжали бродить по берегу, заглядывая под кусты и ивы. Потом кто-то позвал меня. Я побежал на звук голоса, силясь хоть что-нибудь рассмотреть. Она болталась в потоке, то погружаясь, то выныривая, зацепившись длинной светлой косой за ветвь того самого вяза, схватившись за который я боролся за жизнь. Я вытащил ее и завернул в покрывало, а потом положил на ее белую кобылу, которую отыскал Автомедонт, — она скиталась по опустевшему полю, оплакивая свою хозяйку.

Когда я вернулся домой, Брисеида ждала меня.

— Любовь моя, заходил Диомед и оставил для тебя сверток. Он сказал, что вместе с ним приносит тебе искренние извинения и что он сам сделал бы с Терситом то же самое.

Он вернул мне вещи Пентесилеи. Поэтому я похоронил ее в одной гробнице с Патроклом, в позе царя-воина, вооруженную, с прикрытым золотой маской лицом и белой кобылой в ногах, чтобы ей не пришлось ходить пешком в царстве мертвых.

Троянцы не показались ни на следующий день, ни на третий. Я направился к Агамемнону, гадая, в чем дело. С ним был Одиссей, такой же веселый и уверенный, как обычно.

— Не бойся, Ахилл, они выйдут. Приам ждет Мемнона, который идет сюда с отборной армией хеттов, купленной у царя Хаттусили. Но мои лазутчики сообщают, что хетты еще в половине луны пути отсюда, а пока у нас есть более срочное дело. Мой господин, ты расскажешь?

Наш хитрец прекрасно понимал, когда будет благоразумнее всего передать слово нашему верховному царю.

— Конечно, — с важностью ответил наш верховный царь. — Ахилл, вот уже восемь дней, как из Аргоса пришел последний корабль с провизией. Я подозреваю, что на остальные напали дарданцы. Ты сможешь взять армию и взглянуть, что там происходит? Мы не можем позволить себе сражаться с Мемноном и хеттами на голодный желудок, но сражаться без войска мы тоже не можем. Ты сможешь разобраться с Ассом и быстро вернуться?

Я кивнул.

— Да, мой господин. Я возьму десять тысяч воинов, но не мирмидонян. Ты даешь мне разрешение взять других?

— Конечно, конечно!

Он был в очень хорошем настроении.

Дела в Ассе во многом обстояли именно так, как предсказал Агамемнон. Наше поселение осадили дарданцы; нам пришлось сразиться не на шутку, прежде чем мы ворвались за укрепления и разбили их в открытом бою. Это было потрепанное войско, разношерстное и разноязыкое, — тот, кто правил теперь в разрушенном Лирнессе, собрал пятнадцать тысяч воинов отовсюду, возможно со всего побережья. По всей видимости, они направлялись в Трою, но не смогли устоять перед искушением, каким для них оказался лежавший по пути Асс. Стены удержали их снаружи, и я прибыл слишком быстро, чтобы они успели пробить в них брешь, так что они ничего не получили и никогда не добрались до Трои.

За четыре дня все было кончено; на пятый мы отплыли обратно. Но ветра и течения были против нас всю дорогу, поэтому только на шестую ночь, уже в полной темноте, мы пристали к троянскому берегу. Я сразу направился к дому Агамемнона, по пути обнаружив, что в мое отсутствие армия поучаствовала в серьезных боевых действиях. В портике я встретил Аякса и поприветствовал его, горя нетерпением узнать подробности.

— Что случилось?

Уголки его рта поползли вниз.

— Мемнон пришел раньше, чем мы его ждали, с десятью тысячами хеттов. Ахилл, они умеют сражаться! И мы, должно быть, устали. Несмотря на то что нас было больше и на равнине были мирмидоняне, к темноте они загнали нас за укрепления.

Я мотнул головой в сторону закрытых дверей:

— Царь царей принимает?

Аякс усмехнулся:

— Воздержись от иронии, брат! Он не очень хорошо себя чувствует — как обычно после поражения. Но он принимает.

— Ступай поспи, Аякс. Завтра мы победим.

Агамемнон выглядел очень усталым. Он все еще сидел за столом с остатками вечерней трапезы, в компании Нестора и Одиссея. Его голова покоилась на руках, но он поднял ее, когда я вошел и сел рядом.

— Покончил с Ассом?

— Да, мой господин. Корабли с провизией прибудут завтра, а пятнадцать тысяч воинов, шедших к Трое, — нет.

— Прекрасно! — сказал Одиссей.

Нестор не проронил ни слова — на него не похоже! Я посмотрел в его сторону и поразился. Его волосы и борода были неубранны, глаза покраснели. Осознав, что я уставился на него, он бесцельно шевельнул рукой; по морщинистым щеками покатились слезы.

— Что случилось, Нестор? — осторожно спросил я, кажется уже понимая, в чем дело.

Он содрогнулся от рыданий:

— О Ахилл! Антилох мертв.

Я поднял руку, чтобы прикрыть глаза:

— Когда?

— Сегодня, на поле боя. Это моя вина, только моя… Он пришел мне на помощь, и Мемнон пронзил его копьем. Я даже не могу увидеть его лицо! Копье вошло в затылок и вышло через рот, оно раздробило его лицо на куски. Он был так красив. Так красив!

Я заскрипел зубами:

— Мемнон поплатится, Нестор, клянусь. Клянусь обетами, которые я дал богу реки Сперхеи.

Но старик только покачал головой:

— Разве это что-то изменит? Антилох мертв. Труп Мемнона мне его не вернет. Я потерял пять сыновей на этой несчастной равнине — пятерых из семи моих сыновей. И Антилох был мне дороже их всех. Он умер в двадцать лет. А я жив в девяносто. Боги не ведают справедливости.

— Мы покончим с этим завтра? — спросил я у Агамемнона.

— Да, завтра. Троя надоела мне до смерти! Еще одной зимы здесь я не вынесу. У меня нет никаких новостей из дома, ни от жены, ни от Эгисфа. Я посылаю своих гонцов, они возвращаются и говорят, что в Микенах все хорошо. Но я хочу домой! Хочу увидеть Клитемнестру, моего сына, двух оставшихся дочерей.