Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— Я здесь! — ответил уверенный голос, и послышались торопливые шаги мальчика. — А, это ты! — проговорил он, появившись из-за кустов.

— Я думала, ты работаешь, — сказала Оцу. — Почему ты здесь с деревянным мечом? И в белой рабочей одежде?

— Тренируюсь. Упражняюсь на деревьях.

— Никто не запрещает тебе тренироваться, Дзётаро, но только не здесь. Забыл, где находишься? Этот сад олицетворяет покой и чистоту. Это святое место, посвященное богине, которая является родоначальницей всех нас, японцев. Посмотри! Разве не видишь надпись, запрещающую портить деревья и убивать зверей и птиц? Обрубать ветви деревянным мечом — позор для человека, который здесь работает.

— Знаю, — буркнул Дзётаро с недовольным видом.

— Если знаешь, то почему так ведешь себя? Учитель Аракида как следует отругал бы тебя.

— Подумаешь, беда какая, обрубать сухие ветки! Они ведь мертвые, так?

— Правильно, но только не в этом саду.

— Много ты знаешь! Можно спросить?

— О чем?

— Если это такая ценность, то почему теперь за садом так плохо ухаживают?

— Стыдно, что не заботятся. Запускать этот сад — все равно что дать сорной траве заполнить душу.

— Если бы только сорняки! Посмотри на деревья! Разбитые молнией гибнут, поваленные тайфуном так и валяются — и так по всему саду. Крыши построек продолблены птицами и протекают. Никому не приходит в голову поправить ветхие каменные фонари. А ты думаешь, что это место какое-то особенное? Вспомни замок Осака, Оцу! Посмотришь на него из Сэтцу, со стороны моря, и он сверкает белизной. Токугава Иэясу строит по стране десятки более великолепных замков, как в Фусими. Какой роскошью удивляют дома даймё и богатых купцов в Киото и Осаке? Мастера чайной церемонии школы Рикю и Кобори Энею говорят, что даже соринка в саду чайного домика портит аромат чая! Наш сад гибнет. В нем работают я да еще три старика, четверо на такую громадину!

— Дзётаро! — прервала его Оцу, взяв мальчика за подбородок и глядя ему в глаза. — Ты слово в слово повторяешь наставления учителя Аракиды.

— Ты их тоже слышала?

— Конечно, — укоряюще ответила Оцу.

— Могу ведь я ошибаться!

— Мне не нравится, что ты повторяешь чужие слова, пусть каждое слово учителя Аракиды — сущая истина.

— Учитель прав. Слушая его, я задумываюсь, уж так ли велики герои Нобунаги, Хидэёси и Иэясу. Они важные особы, но стоит ли покорять всю страну, а потом печься только о своих интересах?

— Положим, Нобунага и Хидэёси не были совсем плохими. Они хотя бы отремонтировали императорский дворец в Киото и пытались сделать что-то для простого народа. Они достойны похвалы, пусть ими руководило желание доказать свою правоту. Сёгуны Асикаги были гораздо хуже.

— Почему?

— Ты слышал о войне Онин?

— Хм-м.

— Сёгунат Асикаги был совершенно беспомощным, в его правление шли беспрерывные усобицы: даймё дрались между собой, захватывая земли. Простой народ не знал ни минуты покоя, и никому не было дела до того, что случится со страной.

— Ты говоришь о знаменитых сражениях между кланами Яманы и Хосокавы?

— Да. В то время, сто лет назад, Аракида Удзицунэ стал главным жрецом храма Исэ. У него не было средств даже для соблюдения древних церемоний и священных обрядов. Удзицунэ двадцать семь раз посылал прошения правительству о выделении денег на ремонт обветшавших храмовых построек, но не получил ответа. Императорский двор был слишком беден, сёгунат слишком слаб, даймё заняты войнами. Удзицунэ не отступился, и в конце концов ему удалось возвести новый храм. Не стоит забывать эту грустную историю. Дети, становясь взрослыми, забывают о матери, люди забывают о предках, о давшей нам жизнь великой богине, почитаемой в Исэ.

Дзётаро подпрыгнул, хлопая от восторга в ладоши. Он радовался, что вынудил Оцу на страстную речь.

— Кто сейчас повторяет чужие слова? — воскликнул он. — Думаешь, я не слышал этого от учителя Аракиды?

— Упрямец! — засмеялась Оцу.

Она хотела дать ему подзатыльник, но мешок помешал ей. Оцу ласково смотрела на Дзётаро. Он наконец обратил внимание на ее необыкновенную ношу.

— Чье это? — спросил он, протянув руку к дорожной котомке.

— Не трогай! Никто не знает.

— Я аккуратно, просто посмотрю. Тяжеленная! А длинный меч какой громадный! — Дзётаро чуть не захлебнулся от восторга.

Послышалось шлепанье соломенных сандалий. Прибежала одна из девушек-мико.

— Вас зовет учитель Аракида. У него какое-то поручение к вам, — сказала она и тут же поспешила прочь.

Дзётаро растерянно огляделся. Зимнее солнце светило сквозь голые верхушки деревьев, ветер волнами пробегал по ветвям. Дзётаро, казалось, заметил призрак среди солнечных отблесков.

— Что с тобой? — спросила Оцу. — Что ты там увидел?

— Ничего, — хмуро ответил мальчик, покусывая указательный палец. — Когда девушка произнесла слово «учитель», я вдруг подумал, что речь идет о моем учителе.

Оцу помрачнела. Замечание Дзётаро было простодушным, но зачем упоминать имя Мусаси?

Оцу, вопреки совету Такуана, и не думала изгонять Мусаси из памяти. Она продолжала любить и тосковать по нему. Такуан — бесчувственный человек. Порой Оцу жалела его, не ведавшего, что такое любовь.

Любовь — как зубная боль. Когда Оцу была занята, любовь ее не тревожила, но стоило ей погрузиться в воспоминания, как ее охватывало желание отправиться в дорогу, найти Мусаси, обнять его и пролить слезы радости.

Оцу молча пошла по дорожке. Где он? Нет больше и горше муки, чем разлука с дорогим человеком. Оцу шла, и слезы струились по ее щекам.

Тяжелые мечи и потертые кожаные ремни дорожного мешка ни о чем не говорили. Она не догадывалась, что тащит боевые доспехи Мусаси. Дзётаро, поняв, что огорчил Оцу, молча плелся следом. Когда Оцу свернула к воротам дома Аракиды, он подбежал к ней.

— Сердишься?

— Нет, все хорошо.

— Прости меня, Оцу!

— Ты не виноват. Просто у меня грустное настроение. Не беспокойся. Узнаю, какое дело ко мне у господина Аракиды. А ты поработай в саду.

Аракида Удзитоми называл свой дом Домом учения. Часть его служила школой, которую посещали не только храмовые девушки, но и пятьдесят детей из трех уездов, приписанных к храму Исэ. Аракида пытался увлечь детей предметом, который не пользовался особой популярностью, — историей. В больших городах древняя история Японии вышла из моды. Ранняя история страны была тесно связана с храмом Исэ и окрестными землями, но теперь настали времена, когда люди путали судьбу страны с судьбой военного сословия, и мало кого интересовала древняя старина. Удзитоми в одиночку сеял семена древней традиционной культуры среди юного поколения из окрестностей Исэ. Удзитоми отвергал мнение, что провинция занимает второстепенное значение в судьбе нации. Он считал, что детям надо прививать знания о прошлом, и тогда дух славной старины воспрянет и разрастется, как могучее дерево в священном лесу.