Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— Я все быстро делаю, — возразил Дзётаро. — А ты — копуша. Почему женщины так медленно собираются?

Дзётаро, позевывая, уселся на солнцепеке, однако и это занятие ему тут же наскучило.

— Готова? — нетерпеливо окликнул он Оцу.

— Минуту потерпи! — ответила та.

Она уложила вещи, но девушки не отпускали ее.

— Не огорчайтесь, я вас скоро навещу, — успокаивала их Оцу. — Ждите меня и берегите себя.

Она чувствовала неловкость, потому что говорила неправду. После того, что она выслушала от Аракиды, вряд ли ей захочется вернуться в Исэ. Девушки, похоже, чувствовали это. Некоторые плакали. Кто-то предложил проводить Оцу до священного моста через реку Исудзу, и все вышли из дома. Дзётаро нигде не было. Девушки громко звали его, но никто не отвечал. Оцу, зная повадки мальчика, предложила:

— Он, верно, устал ждать и ушел вперед.

— Противный мальчишка! — возмутилась одна из девушек.

— Он ваш сын? — внезапно спросила другая, взглянув на Оцу.

— Сын? Как ты могла подумать такое? Мне всего двадцать! Неужели я так старо выгляжу, что Дзётаро можно принять за моего сына?

— Кто-то сказал, что он ваш ребенок.

Оцу покраснела, вспомнив разговор с Аракидой, но утешилась мыслью, что, пока Мусаси верит в нее, ей безразлична людская молва. В этот момент их нагнал Дзётаро.

— Кто так поступает? — осуждающе произнес он. — Сначала заставляете меня ждать целую вечность, а потом бросаете!

— Тебя нигде не было, — возразила Оцу.

— Могли бы поискать меня. Я увидел человека, идущего по дороге в Тобу, который издалека походил на моего учителя. Я побежал, чтобы разглядеть его получше.

— Похожий на Мусаси?

— Да, но это оказался не он. Я добежал вон до тех деревьев и рассмотрел его со спины. Это не Мусаси, а какой-то хромой.

Оцу и Дзётаро вновь испытали то, что не раз случалось во время их странствий. Не проходило и дня, чтобы не блеснула надежда, сменявшаяся разочарованием. Повсюду им мерещился кто-то похожий на Мусаси — мелькнувший мимо прохожий, самурай на отплывшей от берега лодке, ронин верхом на коне, силуэт человека в паланкине. Мгновенно вспыхивала надежда, и они бросались следом, чтобы потом разочарованно переглянуться. Не упомнить, сколько раз они спешили за чужими людьми.

Привыкшая к невезению, Оцу не огорчилась, но Дзётаро был совершенно убит. Она ласково попыталась успокоить мальчика:

— И сейчас нам не повезло, но не сердись на меня. Мы надеялись встретить тебя на мосту. Не печалься! Сам знаешь, путь будет нелегким, если начинать его в дурном настроении. Пошли скорее!

Дзётаро немного успокоился. Посмотрев исподлобья на стайку девушек, он поинтересовался:

— А им что надо? С нами собрались!

— Конечно нет! Они опечалены расставанием и хотят проводить меня до моста.

— Очень мило с их стороны, — тоненьким голоском произнес Дзётаро, дразня Оцу.

Девушки рассмеялись, и боль разлуки поутихла.

— Учительница, вы не туда свернули! — крикнула одна из провожавших. — Вам в другую сторону!

— Знаю, — спокойно ответила Оцу.

Она направлялась к воротам Тамагуси, чтобы помолиться перед храмом. Сложив руки и склонив голову, Оцу застыла на несколько минут в молитвенной позе.

— Ясное дело, — пробормотал Дзётаро. — Не может уйти, не попрощавшись с богиней.

Он ограничился наблюдением за Оцу со стороны. Девушки, подталкивая его в спину, спрашивали, почему он не следует примеру Оцу.

— Я? Мне неохота молиться обветшалым святыням.

— Так нельзя говорить. Боги покарают тебя.

— По-моему, молитва — глупость.

— Глупо поклоняться богине Солнца? Она не чета мелким божкам, которым поклоняются в городах.

— Знаю.

— Почему тогда не молишься?

— Потому что не желаю.

— Упрямец?

— Заткнитесь, сумасшедшие бабы!

— А-ах! — хором воскликнули девушки, потрясенные грубостью Дзётаро.

— Чудовище! — вымолвила одна из них.

Оцу, завершив молитву, вернулась к девушкам.

— Что случилось? Вы чем-то расстроены? — спросила она.

— Он обозвал нас сумасшедшими бабами за то, что мы уговаривали его помолиться богине, — возмущенно выпалила одна из девушек.

— Дзётаро, ты знаешь, что это дурной поступок, — отчитала Оцу мальчика. — Ты должен помолиться.

— Почему?

— Помнишь, ты рассказывал, как ты молился от страха, что монахи Ходзоина убьют Мусаси? Ты молился вслух, воздев руки к небу. Почему сейчас не можешь?

— Но… они же таращатся на меня.

— Хорошо, мы не будем смотреть.

— Ну, ладно уж…

Все отвернулись, но Оцу искоса наблюдала за мальчиком. Он послушно подбежал к воротам Тамагуси, встал лицом к святыне и по-мальчишечьи стремительно отвесил глубокий поклон.