Избранное - Гор Видал

— Знаешь, — сказал Эрл-младший, — детям требуется помощь психиатра, а это стоит денег.

— Никаких психиатров! — Я была непреклонна. — Во-первых, я не могу этого позволить…

— Значит, ты не заплатишь и в феврале?

— Подавай в суд! — Услышав этот голос, я пролила половину мартини на свои новые джинсы. В комнату ворвалась миссис Эрл Оттингер-старшая, моя бывшая свекровь. Похожая на разъяренного терьера, она представляла собой изрядную опасность и была вполне способна действительно цапнуть меня за ногу. Думаю, в ней была четверть негритянской крови. Но даже после телесериала «Корни» у меня никогда не хватало духу нарушить этот заговор молчания. Она приехала из Балтимора и презирала «цветных». Покойный Эрл Оттингер-старший тоже был риэлтором, выйдя в отставку в чине уоррент-офицера[36] Военно-воздушных сил. Зачем я пишу обо всем этом? Оттингеры больше не имеют для меня значения. И для всех остальных тоже. Неужели я сентиментальна?

— Привет, Ленор, — сказала я.

— Пошла к черту! — Миссис Эрл Оттингер-старшая взбесилась, когда я развелась с Эрлом-младшим. — Ты перерезала трубы. Да. А почему бы и нет? — Это был ее тогдашний «пунктик». — Если ты больше не хочешь иметь детей и принимать таблетки, это твое дело. Но не вздумай забыть, что ты всегда будешь матерью моих внуков и женой Эрла-младшего! Оттингеры никогда в жизни не разводились! — Можно было подумать, что она готова простить мне все, кроме нарушения семейной традиции.

Мы смешивали коктейль, продолжая трехстороннюю битву. Как всегда, я утешала себя тем, что вижу их в последний раз в жизни. Они были омерзительны. Каждый по-своему.

— Ты должна вернуться домой. — Хотя второй мартини обычно действовал на Ленор успокаивающе, но зубы терьера не притуплялись никогда. — Дети нуждаются в тебе. Отчаянно.

— Они уже давно взрослые, Ленор, — начиная вскипать, ответила я (Г. В. Вейс назвал бы это «потеплением»). — Спасибо вам. И Эрлу-младшему.

Я зачерпнула пару ведер из скрывавшегося в душе источника лицемерия и вылила их содержимое на врагов. Они принялись жадно лакать. Лесть, даже вымученная, оружие безотказное. На какое-то время она заставила их замолчать.

Мы смотрели друг на друга почти дружелюбно. Но затем Эрл-младший разорвал магические чары.

— Тедди без работы, — сказал он.

— «…Синие стрелы, летящие в небе…» — запела Ленор гимн Военно-воздушных сил. Дни Второй мировой, когда она вслед за мужем перелетала с одной воздушной базы на другую, были для нее самым счастливым временем.

— Улетаю в Индию, — сказала я. — На следующей неделе.

Это заставило Ленор замолчать. Эрл-младший захлопал глазами.

Я рассказала им о своей встрече с Морганом Дэвисом. Никто из них не слышал о Келли, или Калки, но, с другой стороны, никто из них не слышал о Горации, Александре Попе и Паскале. Так же как о Дидро, Гейзенберге или энтропии. Они жили, успешно отторгая от себя информацию. Христианские сайентологи называли таких людей «совершенно чистыми».

Когда я закончила, Эрл-младший меня ошарашил.

— У Ленор, — он всегда называл мать по имени, к чему я была не приучена, — рак. Самый настоящий рак.

Это заявление было столь ужасным, что в комнате потемнело.

— Так и есть, — подтвердила Ленор, очень довольная собой. Для многих людей слово «рак» — что-то вроде символа их высокого общественного положения. Но только не для меня. Если я находила на своем теле хотя бы прыщик, то цепенела от ужаса.

— Вообще-то мы еще не знаем результатов, — сказала Ленор, прихлебывая третий мартини с маринованной луковичкой. — Операция состоится в больнице «Синайский кедр» во вторник. Ровно в семь утра. Тогда они будут знать. После биопсии все станет известно.

— Это просто ужасно… — Ничего другого я сказать не могла.

— Знаю. — На ее лице застыла странная полуулыбка, как будто Ленор было известно то, о чем мы и не догадывались. Возможно, так оно и было. — Думаю, это диета, — сказала она. — Из-за нее все беды. В том, что мы едим, недостаточно клетчатки. Миссис Хендон… ты помнишь миссис Хендон из Шерман-Оукс? Ей удалили грудь в августе, и все прошло благополучно…

Я сказала Эрлу-младшему, что пришлю детям первый же цент, полученный мною от Моргана Дэвиса и «Нейшнл сан». Но, с другой стороны, я ни под каким видом не соглашалась, чтобы их отправляли к психиатру.

— Они ничуть не расстроены, — сказала я. — Но непременно расстроятся, если вы станете капать им на мозги.

Тут Эрл-младший поджал губы и ответил:

— Конечно, с какой стати им расстраиваться? Учитывая то, как ты с ними обошлась…

По инерции мы сделали еще несколько па знакомого танца. Тем временем Ленор ушла на кухню. Я слышала, как она разговаривала по телефону с миссис Хендон, которая лежала в палате для умирающих.

Я сумела уйти до того, как она вернулась в гостиную.

Я никогда не любила смерть. Так же, как водный спорт. Или рабство. Я не Рыбы, а Весы.

3

Мои последние дни в Лос-Анджелесе были лихорадочными.

Морган Дэвис передал мне газетные заметки о Келли-Калки и свел с репортером по имени Брюс Сейперстин. Мистер Сейперстин работал в нью-йоркском офисе «Нейшнл сан». Он позвонил мне в дом Арлен и даже вызвался прилететь «на Побережье», как жители востока называют Калифорнию. Но я сказала: пока не надо. Тогда Сейперстин ответил, что пришлет все, что сможет, но этого совсем немного. В смысле, на английском. «Конечно, на хинди этого добра пруд пруди». Мои антенны тут же поднялись дыбом, и я поняла, что Брюс Сейперстин недалеко ушел от Г. В. Вейса.

— А вдруг Калки действительно бог? Что ты будешь делать в таком случае? — Арлен сидела на краю своего бассейна, напоминавшего формой желчный пузырь. Вечерами на дне зажигались большие имитации желчных камней. У Арлен было чувство юмора сороковых годов — времени, когда я родилась.

При утреннем свете и без грима Арлен выглядела вполне прилично — несмотря на треугольный кусок липкой ленты между бровями. Она называла этот пластырь «морщинником». Арлен испытывала поистине мистическую веру в то, что этот кусок ленты может разгладить морщины, которые уже однажды полностью (но не окончательно) были уничтожены инъекцией силикона, сделанной в Бразилии. Морщины вернулись благодаря солнцу, попойкам и близорукости. Хотя профессиональная карьера Арлен зависела от способности читать титры и телеподсказки, она упорно отказывалась носить очки при стечении публики. А контактные линзы приводили ее в ужас, даже мягкие пластиковые.

— Но я не верю в бога, — сказала я. Арлен уже принялась за свой первый из множества коктейлей.