Император. Поле мечей - Конн Иггульден

— Ну вот и ворота, — попытался подбодрить остальных Таббик, однако в этот момент из-за угла вывалилась толпа пьяных мужчин. С громким смехом и криками они направились к группе женщин и детей, но заметили Брута и остановились как вкопанные. Как и первая банда, эта шайка тоже ночью занималась поджогами, а потому лица разбойников казались черными от дыма и копоти. Светлыми оставались лишь глаза и зубы. Руки сами собой потянулись к оружию.

— Дорогу! — яростно заорал Брут, снова испугав детей.

Бандиты и не подумали остановиться. Вполне мирный вид путников вовсе не внушил им страха. Больше того, они даже издевательски рассмеялись. Но смех скоро стих, так как Брут с бешеной яростью бросился прямо на разбойников, без разбору размахивая мечом направо и налево. Меч его выковал один из лучших испанских мастеров, а потому острый клинок безжалостно впивался в тела врагов, проливая реки крови. В воинственном запале Брут не слышал собственного крика и не чувствовал, как отскакивают от доспехов удары вражеских клинков.

Неожиданно сильный удар сбил центуриона на колени. Взревев, словно взбешенный зверь, Брут вскочил, одновременно нанося обидчику мощный удар снизу. Лезвие пронзило грудь бандита в тот самый момент, как сам Брут едва не упал от толчка. Враг целился топором в шею, но оружие скользнуло по доспехам, почти сбив с ног. Брут не чувствовал ран и едва понимал, что в схватку вступили и Таббик, и молодые ремесленники. С головой уйдя в ярость битвы, он даже не пытался защищаться. Если бы не доспехи, безумца давно настигла бы смерть. Неожиданно громкий голос мастера слегка отрезвил разгоряченного бойца, и Брут оглянулся, оценивая обстановку.

Зрелище оказалось ужасающим. Никто из бандитов не выжил. В лужах крови на мостовой валялись трупы и отдельные части тел.

— Успокойся, мальчик, все в порядке, — тихо произнес Таббик.

Голос доносился откуда-то издалека. Сильными пальцами мастер сжал шею раненого воина, пытаясь остановить кровотечение. Голова начала понемногу проясняться. Посмотрев вниз, Брут увидел, что доспехи сплошь залиты кровью. Кровь хлестала и из зияющей раны на бедре. Центурион отрешенно наблюдал за алой струей, удивляясь полному отсутствию боли.

Наконец, не произнеся ни слова, он указал мечом на ворота. После всех испытаний мысль даже о малейшем промедлении была нестерпимой. Александрия оторвала от юбки широкую полосу и начала перевязывать ногу. Брут, дыша, словно загнанная собака, пытался заставить людей как можно быстрее покинуть город.

Таббик подставил плечо.

— Обопрись-ка на меня, парень. Я тебе немного помогу. И меч дай — он сейчас слишком тяжел для тебя.

Едва дыша, Брут кивнул.

— Не останавливайтесь, — в который уже раз едва слышно повторил он и попытался сделать несколько шагов. В это мгновение с другой стороны раненого подхватил один из молодых мастеровых и вместе с Таббиком вывел его из города. Словно по волшебству, на головы измученных людей начал падать легкий снег, а запах дыма и крови унесся вместе с ветром.

Клодий глубоко вдохнул ледяной воздух, наполнявший улицы Рима, и обвел взглядом форум. В последней попытке одержать верх над Милоном он сконцентрировал все свои силы. Бой захватил весь город и вот наконец вылился на центральную площадь.

Под первым снегом больше трех тысяч человек группами и один на один пытались убить друг друга. Ни о какой тактике и правилах битвы не было и речи — каждый сражался отчаянно, едва отличая друга от врага. Одержав победу на правом фланге, можно было в тот же момент получить смертельный удар слева или в спину.

Снегопад усилился. К телохранителям Клодия пробилась группа гладиаторов Милона, и под ногами образовалось грязно-бурое месиво. Самого сенатора оттеснили к ступеням храма. Он решил было укрыться внутри здания, хотя от врагов спасения не могло быть даже здесь.

Побеждали ли его люди? Определить это было невозможно. Все началось хорошо: легион Помпея отправился в восточную часть города, чтобы подавить фальсифицированный бунт и потушить пожары. Люди Милона рассеялись по Риму, и Клодию даже удалось напасть на дом врага и разрушить ворота. Однако хозяина дома не оказалось, а потому нападение прошло впустую. Клодий отчаянно разыскивал Милона, чтобы положить конец страшной борьбе, которая могла разрешиться лишь смертью одного из соперников.

Никто не мог сказать, когда именно молчаливое противостояние перешло в открытый конфликт. С каждой ночью враги подбирались все ближе и ближе друг к другу, пока наконец не столкнулись здесь, на форуме, под медленно кружащимся снегом, перед помпезным зданием сената.

Клодий обернулся. С одной из боковых улиц на площадь выкатилась новая волна людей. К счастью, это были его собственные сторонники, и вел их один из лучших командиров.

В эту самую минуту, выскочив из переулка, на Клодия набросились сразу трое врагов. Каждый держал в руках смертоносное железо. Первого сенатор сразил мощным ударом меча, однако второй молниеносным движением вонзил ему в грудь кинжал. Ледяной металл вошел в плоть, обжигая внутренности. Убийца вырвал оружие и скрылся, а третий из нападавших быстро нанес серию точных безжалостных ударов.

Клодий осел на колени. Жизненная сила покидала его, а враг продолжал снова и снова вонзать нож в его тело. Друзья видели, что происходит, и изо всех сил пробивались на помощь. Наконец они схватили убийцу, но спасти Клодия было уже невозможно — мертвый сенатор беззвучно распластался на алом от крови снегу. Последним, что он видел и слышал, были мраморные ступени сената и звуки горнов подходившего легиона Помпея.

Легион с боем пробился на открытое пространство форума, и Милон отступал, отчаянно сопротивляясь. Всякий, кто замешкался или увлекся боем один на один, попадал в безжалостную мясорубку, и Милону оставалось лишь молиться, чтобы хоть кто-то из его людей остался в живых. Гибель Клодия привела соперника в восторг, но ему тут же пришлось забыть о преждевременной радости и позаботиться о собственной жизни и решении непосредственных тактических задач. Если удастся отразить атаку легиона, то уже никакая сила не встанет у него на пути. А сейчас Милон, спотыкаясь и скользя, вместе со всеми убегал от натиска легионеров, спасаясь, словно крыса от острого лезвия косы.

Многие из людей Клодия оказались в ловушке, и сейчас им тоже пришлось спасаться от той грозной силы, которая сметала на своем пути все без разбора. Форум опустел за несколько минут: банды разбегались во всех направлениях, по всем ведущим прочь от страшной площади улицам. Теперь они уже не делились на своих и чужих. Общий страшный враг гнал всех подряд. Раненые тоже бежали из последних сил, крича от боли. Тех же, кто упал, безжалостно добивали легионеры.

Еще немного, и на просторной площади остались лишь неподвижные, холодные трупы. Снег продолжал падать, закрывая мрачную картину белым саваном. Жалобно, заунывно выл ветер. Командиры легиона отдавали короткие, резкие приказы. Когорты разошлись на посты в разные части города. Помпей, надев перевязь с мечом, отправился на окраину, откуда начали поступать сообщения о беспорядках. Тысячу воинов он оставил в центре города для поддержания порядка, а три когорты командировал в северные районы, чтобы обеспечить там соблюдение комендантского часа.