Ликвидаторы КГБ - Александр Колпакиди

Сестра Елены Мазаник Валентина Шуцкая и Николай Федоров были награждены орденами Ленина. После ликвидации Вильгельма Кубе Федоров был отправлен в Ровно с заданием уничтожить рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Ради исторической справедливости отметим, что последний занимал пост в оккупационной администрации на ступеньку выше, чем Вильгельм Кубе. Партизан выполнить это задание не успел. В дальнейшем Федоров возглавлял партизанский отряд особого назначения, который действовал в районе Коваля. В 1944 году это подразделение переправилось через реку Западный Буг, вышла в район Люблина и совместно с польскими подпольщиками начало проводить диверсии на железных и автомобильных дорогах. В этих боях 17 апреля 1944 года Николай Федоров погиб^[337].

Из всех участников покушения до осени 2008 года дожила лишь Анита Кубе. 97-летняя женщина жила в Германии в доме для престарелых^[338].

Третья версия — смертный приговор вынесли в Берлине

Оговоримся сразу — мы никого из «ликвидаторов» не обвиняем в связях с немецкими спецслужбами. Просто есть достаточно аргументированная версия, которая гласит — в убийстве Вильгельма Кубе был заинтересован кто-то в Берлине, и этот человек сделал все, чтобы советские «ликвидаторы» смогли не только выполнить приказ Москвы, но и благополучно оказаться за линией фронта. Почему такая трогательная забота об исполнителях? Просто когда Москва официально объявила имена «ликвидаторов» и наградила их, то никто в Берлине не сомневался — убийцы выполняли только приказ Москвы. В противном случае их вместо теплого приема в Кремле ждал бы холодный прием в кабинете следователя с Лубянки.

В истории с «ликвидацией» Вильгельма Кубе слишком много странных эпизодов, которые сложно объяснить. Поэтому неудивительно, что позволило журналисту Владимиру Батшеву в одной из своих статей написать об этом эпизоде тайной войны:

«Все это было очень странно и наводило на мысли, что СД и СС все было известно и они не очень препятствовали казни Кубе. Он надоел им склоками, а война принимала крутой оборот, и было не до сантиментов. Самый лучший выход из положения представлялся в том, что Кубе уберут извне. Так и случилось. Мина решила судьбу тяжбы старого кляузника Кубе со своим коварным соперником из гестапо».

Жертва действительно был склочником. В середине тридцатых годов прошлого века из-за своего характера он разрушил свою карьеру, а летом 1941 года, когда Адольф Гитлер вытащил его из политического забвения, то Кубе не усвоил преподанный урок, а продолжал вести себя непочтительно по отношению к представителям военной администрации и спецслужб и вскоре рассорится с ними. Об этом чуть ниже, а пока расскажем о том, на что большинство журналистов и историков предпочитают не обращать внимание.

Речь идет о Елене Мазаник. Если две другие женщины, которым присвоили звания Герой Советского Союза, с 1941 по 1943 год активно участвовали в деятельности подполья и большинство их дел заслуживают отдельных правительственных наград, то Елена Мазаник ничем не проявила себя в «тайной войне». Может, это и к лучшему, что она не пыталась активно участвовать в работе подполья. В противном случае она бы спровоцировала многочисленные «провалы». Об этом как-то не принято говорить, но уже осенью 1941 года она была «засвечена» перед немецкими спецслужбами. Последние, скорее всего, знали о ее предвоенной жизни. Например, о том, что она работала в НКВД Белоруссии простой посудомойкой, зато ее муж Бронислав Тарлецкий служил водителем и возил самого наркома внутренних дел республики! Они расстались в 1939 году, но, вероятно, свой брак они расторгли по инициативе мужа только в 1942 году.

Процитируем белорусского журналиста Олега Усачева:

«В ночь с 25 на 26 июня 1941 года партийное и советское руководство Беларуси тайком (ссылаясь на необходимость не создавать панику и без объявления эвакуации), собрав для своей охраны всю милицию Минска, бежали в сторону Могилева. С ними бежал (без Елены) и водитель наркома НКВД Матвеева Тарлецкий. Город и Елена проснулись без властей, милиции и партии. Добежал Тарлецкий до Омска. Затем его вернули в Брянск.

Когда Тарлецкий узнал, что Елена работает на немцев, то в духе того времени публично отказался от нее и женился в Брянске на другой женщине»^[339].

Скорее всего, немцы внимательно изучили личные дела сотрудников центрального аппарата НКВД Белоруссии и обнаружили, что перед войной Елена Мазаник была лояльна к советской власти. В противном случае ее муж не возил бы наркома внутренних дел. Откуда им знать, что они расстались еще в 1939 году.

Процитируем теперь фрагмент статьи белорусской журналистки Ольги Улевич:

«С 1942-го по сентябрь 1943-го Мазаник выполняла поручения семьи Кубе: сервировала столы, убирала помещения адъютантов. Вопреки бытующему мнению Елена не знала немецкого, изъяснялась парой фраз.

До войны Мазаник 10 лет была сотрудником НКВД, работала в столовых НКВД и правительственных дачах. Там научилась сервировать обеды и банкеты, выгуливать собак, нянчить детей. В 29 лет выгодно отличалась от молодых студенток, которых брали немцы на работу в качестве прислуги. Крупная, работоспособная. В особняке Кубе ее звали Галина-большая. Большие ноги, руки.

Елена написала в автобиографии, что Кубе взял ее на работу, зная, что она была сотрудницей НКВД. Он решил, что обратно для нее дороги не будет. Ведь изменниками родины считались все, кто работал на немцев»^[340].

И здесь Елена Мазаник лукавила или просто не понимала, что, зная ее довоенное прошлое, ее бы просто не допустили к обслуживанию высокопоставленного немецкого функционера. Другое дело, что если сам Вильгельм Кубе настоял на приеме на работу симпатичной горничной. К тому же, если Елена Мазаник не понимала немецкого языка, то как она могла выведывать секреты у Вильгельма Кубе?

С Мариной Осиповой тоже не все ясно. Отдельные журналисты указывают, что ее якобы арестовали в июне 1943 года, а затем внезапно выпустили. Кроме того, они обращают внимание на такой факт — после взрыва в сентябре 1943 года в столовой СД в Минске были усилены меры безопасности, но это не помешало «ликвидаторам» сначала пронести в город мину, а потом исполнителям уйти к партизанам^[341].

В самой Германии тоже считали, что Вильгельм Кубе погиб при участии Берлина. В качестве аргументов пленные офицеры вермахта называли три факта.