Николай и Александра - Роберт К. Масси

По словам Юсупова, Распутин был за то, чтобы заставить царя отречься в пользу Алексея, а императрицу назначить регентом. В своих «Воспоминаниях» князь приводит слова старца: «Когда с этим делом покончим, на радостях и объявим Александру с малолетним сыном, а Самого-то на отдых в Ливадию отправим…»

Еще за год до того, как в голове Юсупова созрел план убийства Распутина, князь понял, что присутствие сибирского проходимца возле престола губит монархию, что старца необходимо убрать.

Со своей обличительной речью Пуришкевич выступил 2 декабря. На следующее утро домой к нему явился возбужденный князь Феликс Юсупов. Он заявил, что давно решил уничтожить Распутина, но ему нужны помощники. Пуришкевич охотно согласился содействовать выполнению задуманного. В заговор были посвящены еще несколько лиц: офицер Сухотин, военный врач Станислав Лазаверт и друг Юсупова молодой великий князь Дмитрий Павлович, сын Павла Александровича, самого младшего из дядей императора Николая II. Из-за разницы в возрасте Дмитрий называл приходившегося ему двоюродным братом государя «дядей Ники». Элегантный и обаятельный, Дмитрий Павлович пользовался особым расположением императрицы Александры Федоровны, которую любил развлекать шутками и забавными историями. Но характер его беспокоил государыню. «Дмитрий бездельничает и непрерывно пьянствует, – сетовала она в одном из писем супругу. – …Прикажи Дмитрию вернуться в полк, город и женщины – для него яд».

Весь декабрь заговорщики встречались, уточняя, как сподручней заманить и убить свою жертву, а затем убрать труп. Дату назначил великий князь Дмитрий Павлович, по горло занятый «делами». Незанятым у него оставался лишь вечер 29 декабря. Если же отменить одну из назначенных заранее встреч, это вызовет подозрения. Местом убийства было выбрано подвальное помещение во дворце Юсуповых – место отдаленное и тихое. Жена Феликса, Ирина Александровна, находилась на лечении в Крыму. Юсупов должен был сам привезти Распутина на автомобиле, которым управлял переодетый шофером доктор Лазаверт. Приведя старца в подвал, князь угостит его отравленным вином и пирожками; сообщники будут ждать наверху, а когда все будет кончено, уберут труп.

Слушая вой декабрьской метели, Распутин чувствовал, что над ним нависла угроза. Узнав о резком выступлении Пуришкевича в Думе, он понял, что наступил кризис. Энергичный депутат, удерживаемый клятвой молчать, тем не менее, кипя от нетерпения, то и дело намекал, что со старцем что-то должно произойти. Распутин, до которого доходили обрывки слухов, стал осторожен и угрюм и старался как можно реже появляться днем на улице. Его преследовала мысль о близкой смерти. Проезжая со своими поклонницами мимо Петропавловской крепости, старец пророчествовал: «Я вижу много замученных; не отдельных людей, а толпы; я вижу тучи трупов, среди них несколько великих князей и сотни графов. Нева будет красна от крови». Во время их последней встречи, свидетельствовала Вырубова, «государь сказал, как всегда: „Григорий, перекрести нас всех“. „Сегодня ты благослови меня“, – ответил Григорий Ефимович, что государь и сделал».

По словам Арона Симановича, секретаря и доверенного лица сибирского крестьянина, где-то в декабре 1916 года Распутин передал ему необычное, оказавшееся пророческим письмо, подтвердившее еще раз загадочность натуры этого удивительного человека. Письмо содержало предупреждение и было, в основном, адресовано Николаю II.

«Дух Григория Ефимовича Распутина-Новых из села Покровского.

Я пишу и оставляю это письмо в Петербурге. Я предчувствую, что еще до первого января я уйду из жизни. Я хочу Русскому Народу, папе, русской маме, детям и русской земле наказать, что им предпринять. Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, русский царь, некого опасаться. Оставайся на твоем троне и царствуй. И ты, русский царь, не беспокойся о своих детях. Они еще сотни лет будут править Россией. Если же меня убьют бояре и дворяне, и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью, и двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства.

Русской земли царь, когда ты услышишь звон колокола, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, т. е. детей и родных не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ. Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать русскому царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о своем спасении и сказать твоим родным, что я им заплатил своей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будь сильным. Заботься о твоем избранном роде.

Григорий»^[81]

Поскольку суть заговора состояла в том, чтобы заманить Распутина в подвал дворца на набережной Мойки, то молодой князь принялся обхаживать старца.

«Доверие Распутина ко мне – столь важное для осуществления нашего плана – росло с каждым днем, – писал Юсупов. – И когда я… предложил ему приехать ко мне в один из ближайших дней, чтобы вместе провести вечер, Распутин охотно согласился».

Причиной тому было не только расположение к обаятельному молодому человеку и желание посидеть вечерком за чашкой чая, но и стремление увидеть славившуюся красотой княгиню, с которой старец еще не был знаком. Юсупов вспоминал: «…Распутину давно хотелось познакомиться с моей женой, и, думая, что она в Петербурге, а родители мои в Крыму, он сказал, что с удовольствием приедет. Жены моей в Петербурге еще не было – она находилась в Крыму, с моими родителями, но мне казалось, что Распутин охотнее согласится ко мне приехать, если он этого знать не будет».

Наживка была аппетитной, и Распутин клюнул на нее. Узнав о предстоящем ужине, и Симанович, и Вырубова пытались отговорить Распутина от поездки в гости. Впоследствии Анна Александровна писала: «16 декабря государыня послала меня к Григорию Ефимовичу отвезти ему икону… Я слышала от него, что он собирается очень поздно ехать к Феликсу Юсупову знакомиться с его женой, Ириной Александровной. Хотя я знала, что Распутин часто видался с Феликсом Юсуповым, однако же мне показалось странным, что он едет к ним так поздно… Вечером я рассказывала государыне, что Распутин собирается к Юсуповым знакомиться с Ириной Александровной. „Должно быть, какая-то ошибка, – ответила государыня, – так как Ирина в Крыму, а родителей Юсуповых нет в городе“».

К вечеру подвальное помещение дворца было подготовлено для расправы. Юсупов так описывает эту комнату: «Она была полутемная, мрачная, с гранитным полом, со стенами, облицованными серым камнем, и с низким сводчатым потолком… резные, обтянутые потемневшей кожей стулья… небольшие столики, покрытые цветными тканями, шкаф с инкрустациями, внутри которого был сделан целый лабиринт из зеркал и бронзовых колонок. На этом шкафу стояло старинное Распятие из горного хрусталя и серебра итальянской работы XVI века… На полу лежал большой персидский ковер, в углу, где стоял шкаф… шкура огромного белого медведя… Посередине комнаты поставили стол, за которым должен был пить свой последний чай Григорий Распутин.