Граница - Станислава Радецкая

- Я рад видеть тебя на свободе. Закон оказался законом, - почтительно заметил осман и приложил руку к сердцу.

- Скорее, его исполнители утомились хаосом, - возразил Йохан. – Но если бы не англичанин, я бы не вышел так быстро.

- О! – Диджле потупился и нахмурился. – Сей порочный человек вчера приходил ко мне. С вином и служанкой, которую он совратил с истинного пути.

- Да? – с любопытством спросил Йохан. – Как это ты успел понять? Неужели они при тебе…

- Нет! – уши у Диджле запылали. – Он пытался оставить мне денег. А служанка вопрошала о твоих вещах.

- О моих вещах?

- Какие у тебя есть.

Лисица почесал подбородок и застегнул плащ – с неба посыпался мелкий снег, и низкое небо совсем потемнело. Должно быть, Герхард на этот раз подослал Камилу… Хотя зачем, если он мог допросить Уивера?

- А потом английский пес выпил все вино, съел ужин и лег в мою постель, - с негодованием продолжил осман. – Я хотел выгнать. А он говорит, что ты обменялся с ним клятвой дружбы и негоже в такую ночь выгонять преследуемого путника.

- Преследуемого?

Диджле кивнул.

- За ним гналась порочная женщина. Он так сказал.

- А служанка?

- А служанка сказала мне о ведьминых слезах и дала денег. А потом ушла. Англичанин хотел остановить ее, но он брал ее за руку. Тогда я показал ему кинжал – при мне он никого обижать не будет.

- Насыщенная у тебя жизнь, - пробормотал Йохан, раздумывая, что означают «ведьмины слезы», и осман понурился. – Что ж, тогда пойдем к тебе.

- Я не смогу встретить тебя, как подобает, - неохотно пробормотал Диджле, не поднимая глаз от земли. Лисица подумал, что он опять упадет на колени, как раньше, но осман остался стоять. – У меня нет ни кофе, ни праздничных яств. Моя… - он помолчал, мучительно вскинув брови, видно вспоминал нужное слово, да так и не вспомнил, - одасы, которую дал мне хозяин мейханы, бедна. И английский пес все еще спал, когда пришли за тобой. Я думал вернуть ему его книги. Но не стал этого делать. Без тебя.

- Ты не мог встретить меня лучше, чем встретил, - Йохан отвернулся от ветра. Никакие слова не могли бы выразить его благодарность, и пока он подбирал их внутри себя, все они казались пустыми и безличными.

Диджле вздохнул.

- Аллах мудр, - сказал он. – И все закончилось добром.

Йохан покачал головой: он не был уверен, что все закончилось.

У ворот их догнал растрепанный плотный солдат со шпагой в руке. Он упал на одно колено перед Йоханом и вручил ему оружие, моля о прощении за забывчивость. Шпага принадлежала Вяземскому, но Лисица не мог вставить и слова, пока подвыпивший тюремщик многословно извинялся. По его распаренному, красному лицу текли слезы, словно вместо креста он на шее носил разрезанную луковицу. Йохан принял у него шпагу, и солдат встал навытяжку. Удивительно, но все, кто стал свидетелем этой неловкой сцены, отнеслись к ней до полусмерти серьезно, и когда Лисица перехватывал их взгляды, солдаты отдавали ему честь, пожирая взглядом так, будто он был, по меньшей мере, урожденным принцем. Привычным жестом Йохан дотронулся до пустого кармана, пожелав вознаградить услужливость, а затем, помедлив от неловкости, высокомерно указал солдату идти прочь.

- Они словно принимают меня за императора инкогнито, - пробормотал он. Похоже, Уивер вчера наделал переполоху. Черт знает чего англичанин мог им наговорить!

Площадь перед замком сегодня была почти безлюдна; лишь с краю ее хмурые, серые крестьяне паковали товар в короба, ругаясь вполголоса; с другой стороны - по грязи бродила босая влашская девочка, искавшая среди соломы конские шары. Она ссыпала их в большую холщовую сумку на животе и бессознательным жестом расчесывала руки; ее темные, беспокойные глаза казались беззащитными - у девчонки не было ресниц из-за парши. Йохан остановился и пристально поглядел на нее. Девчонка испуганно съежилась и попятилась, придерживая свой неаппетитный скарб; она и не доверяла знатному господину, и пыталась приластиться в надежде на подачку. Тоже человек – но что ей доводилось видеть в своей жизни? Побои, грязь и нищету, и лишь из-за рождения; и из-за рождения же она наверняка принимала это как должное. Еще полгода назад такие мысли не пришли бы Лисице в голову; предопределенность Божьего пути не требовала критики и раздумий, но теперь – после встречи с Роксаной, смерти Анны-Марии, - в его душе точно треснул камень прежних убеждений и поселилось сомнение. Девчонка отвернулась, стесняясь его взгляда, и дала деру.

- У тебя глаза переменились, - тихо сказал Диджле, точно подслушал его мысли.

- Так не бывает.

Осман неохотно наклонил голову, будто вынужденно согласился, но промолчал.

У кофейни навытяжку стоял старик в темном плаще, видно, из бывших солдат. Когда они подошли к нему, он точно ожил, поклонился и сжато обронил, что господина Йохана фон Фризендорфа желает видеть сам капитан фон Рейне и что он ждет его наверху, в одной из комнат. Лисица поморщился. Он бы предпочел спокойно отдохнуть среди чистоты и тишины, но вряд ли его оставят в покое и в темном чулане Диджле. Слуга отворил перед ними дверь, и Йохан вновь почувствовал себя королевской особой: когда он вошел, завсегдатаи кофейни обернулись к нему, и все разговоры точно застыли на полуслове. Грянуло троекратное «ура», перемешанное с «виват» и унгарским «эльен», но приветственные возгласы ничуть