Спаситель Птолемей - Неля Гульчук

С требованием немедленно открыть ворота города Антигон отправил в Тир посольство. Это требование было удовлетворено. Имя Антигона после разгрома Эвмена вызывало страх. Знатные люди города решили открыть ворота войску победителя Азии.

Антигон вздохнул с облегчением. Он возьмет Тир со всеми его богатствами. Тир среди городов азиатского побережья будет украшением его владений.

Перед закатом солнца в тирийскую гавань вошли новые корабли флотилии Антигона и его войско беспрепятственно ворвалось в город.

«А жаль, что мы так легко овладели городом, – сокрушался Деметрий, – и нам не удалось повторить подвиг Александра.»

Знатные вельможи торжественно встретившие победителей, ослепили их своими яркими пестрыми богатыми одеждами. На смуглых руках финикийцев, на пальцах, в ушах, на ногах, даже в носу сверкали золотые кольца.

Общий вид Тира нисколько не напоминал ни греческие, ни египетские, ни персидские города с невысокими домами и широкими прямыми улицами. Четырех, пяти и шестиэтажные здания жались друг к другу, как ячейки в сотах.

Но внимание Деметрия, впервые попавшего в этот город, привлекли не эти мрачные, высокие здания, а великолепные храмы, сверкающие золотом и слоновой костью. Внутри храмов возвышались колонны из чистого золота, украшенные изумрудами, которые в темноте излучали свет. У входа в святилища местных богов лежали, блестя чешуей, ручные змеи, немые стражи финикийских божеств.

Вокруг города тянулись плантации виноградников, масличных и плодовых деревьев.

Во время пира, устроенного в честь победителей, Деметрий тихо спросил у отца:

– Откуда у Тира эти сказочные богатства?

– Торговля, – ответил Антигон. – Ничего не производя, они развозят по всему миру на своих быстрых, как ветер, кораблях египетские и этрусские товары. Кроме того, тирийцы – самые ловкие торговцы рабами, когда-либо существовавшие в мире.

Обладая Тиром, Антигон мог считать завоевание Сирии законченным, но, главное, он становился равным Александру в одном из его славнейших дел. Это завоевание было для него тем важнее, что его флот, хотя и не уступал флоту противников по числу кораблей, а даже превосходил, но всё-таки еще не мог победоносно сражаться с ним, будучи создан только недавно и нуждаясь еще в опытности и в новом экипаже, который лучше всего можно было навербовать на финикийском берегу.

Весть о захвате Тира Антигоном Филокл получил ночью, а утром, едва первые отблески зари осветили покои, ему передали послание царицы Клеопатры к Птолемею.

Филокл поспешил к Птолемею, привыкшему вставать засветло, на утреннюю беседу, чтобы сообщить ему важные новости. По своему обыкновению Птолемей шагал взад и вперед по кабинету. По выражению лица Филокла он сразу догадался, о чем пойдет речь.

– Тир в руках Антигона!.. – сокрушенно воскликнул Филокл. – Антигон ограбил город до нитки. Он обобрал многих знатных вельмож, и не остановился перед чудовищным кощунством – разорил храм бога Решефа, куда стекалось золото со всего финикийского мира.

– Талантливых полководцев не мало, но мало кто из них умеет пользоваться одержанными победами, – серьезным и спокойным тоном сказал Птолемей. – Алчность и властолюбие совсем скоро погубят Антигона. Нет ничего страшнее безжалостности на войне, ибо богам это ненавистно… Удачами надо пользоваться умеренно и великодушно.

– Птолемей, почему ты медлишь? – Филокл в упор посмотрел на Птолемея.

Птолемей молчал, думал.

Создатель головокружительно смелых планов, он почему-то не сделал даже попытки удержать в своих руках Тир.

– У меня совсем другая цель и ради этой цели я многое готов бросить на карту, – наконец признался он Филоклу.

От Филокла, самого верного сподвижника, у Птолемея не было тайн. Филокла отличал ясный, проницательный ум – иначе не мог бы он стать лучшим советчиком Птолемея. С ним одним Птолемей обсуждал свои будущие начинания.

– Дать сейчас сражение Антигону, значит погубить армию. Я ищу такой выход, который бы повернул события в нашу пользу. Я уже перебрал сотни планов, но пока они все меня не устраивают.

Птолемей был крайне осмотрителен. Всякое предприятие рассчитывал и вовсе не полагался на судьбу и богов.

Филокл, прекрасно изучивший своего мудрого друга, понял, что Птолемей, всегда умевший понять характер противника и самым блистательным образом воспользоваться его слабостями, решил обратить в свою пользу дерзкую запальчивость и тщеславие Антигона, который наверняка считает положение Птолемея отчаянным. И Птолемей медлит потому, что ждет удобного случая, чтобы ответить на вызов.

– Я не хотел рисковать, сражаясь сейчас с Антигоном, ибо у меня цель – вырвать власть из рук Антигона, – поделился своими мыслями Птолемей. – И я упорно буду добиваться её. Думаю, что на это уйдет не один год. Антигон – серьезный противник. Да и его сын тоже скоро доставит нам много хлопот.

Птолемей взглянул на Филокла.

– Что еще?..

– Письмо от царицы Клеопатры. Доставлено гонцом, сообщил, что срочное…

Филокл протянул Птолемею восковые дощечки.

– От Клеопатры? – крайне удивился Птолемей.

Он невольно вспомнил Клеопатру, некрасивую, нерешительную, жертву своей матери, властной царицы Олимпиады.

Кроме Фессалоники, супруги Кассандра, из потомков царя Филиппа в живых осталась его дочь Клеопатра. Уже несколько лет она жила в Сардах во дворце, подаренном ей Александром. Её намечающийся Олимпиадой брачный союз с Пердиккой не состоялся, так как он был убит до свадьбы по приказу Птолемея. Затем за нее сватался Кассандр, но она ненавидела в нем врага царского дома. Лисимах тоже был отвергнут ею. Как-то во время одного из походов Александр признался ему, что уже будучи вдовой царя Александра Эпирского, сестра поделилась в письме к нему, что мечтала бы стать женой Птолемея, так как он всегда нравился ей. Но сердцем Птолемея в то время владела Таида и ни о ком, кроме несравненной афинской гетеры, он думать не мог. Птолемей оставил слова царя без ответа.

По мере того, как Птолемей углублялся в чтение письма, лицо его постепенно мрачнело.

– Случилось что-то неприятное? – не на шутку забеспокоился Филокл.

Пожав плечами, Птолемей в сердцах ответил:

– Даже не знаю, что сказать!..

Дочитав до конца письмо, он сообщил:

– Антигон сватается к Клеопатре. Он явно торопится признать свое господство при помощи царского венца. Значит, он чувствует, что его положение далеко не блестяще. Сейчас только ловкая политика мира позволит нам, его противникам, всё более и более оттеснить Антигона на задний план.

Филокл задумался над словами Птолемея и неожиданно предложил:

– А почему бы тебе не опередить Антигона. Клеопатра наверняка предпочтет твою кандидатуру!..

Птолемей усмехнулся.