О Китае - Генри Киссинджер

То, что Дэн Сяопин назвал «Реформа и открытость для внешнего мира», являлось не только экономическим делом, но и духовным устремлением. Во-первых, оно включало в себя стабилизацию обстановки в обществе, находившемся на грани коллапса, и, во-вторых, поиск внутренних сил для продвижения новыми методами, не имевшими прецедента в истории коммунизма или Китая.

Унаследованная Дэн Сяопином экономическая ситуация приближалась к отчаянной. Коллективизированная сельскохозяйственная структура Китая едва поспевала за нуждами огромнейшего населения. Потребление продовольствия на душу населения находилось примерно на уровне начального периода прихода к власти Мао Цзэдуна. Говорят, будто один из китайских руководителей признался, что 100 миллионов китайских крестьян — около половины всего населения Америки в 1980 году — не имели достаточно пропитания^[595]. Катастрофическими были последствия прекращения функционирования школьного образования в годы «культурной революции». В 1982 году 34 % рабочей силы Китая имело только начальное школьное образование, 28 % считалось «неграмотными или малограмотными»; только 0,87 % китайской рабочей силы имело среднетехническое образование^[596]. Дэн Сяопин требовал за короткий период добиться ускоренного экономического роста, но сталкивался с проблемой того, как преобразовать необразованную, изолированную и по-прежнему в большинстве своем обедневшую массу населения в рабочую силу, способную взять на себя производительную и конкурентную роль в мировой экономике и выдержать периодические перегрузки.

Традиционные инструменты, доступные тем, кто проводит реформу, сами собой представляли проблему. Настойчивые призывы Дэн Сяопина к модернизации Китая путем открытия для внешнего мира относились к той же серии усилий, затруднявших действия реформаторов с первых попыток осуществления реформ во второй половине XIX века. Тогда препятствием являлось нежелание отказаться от образа жизни, ассоциируемого китайцами с тем, что как раз определяло особую сущность Китая. Сейчас же речь шла о том, как преодолеть практику, с которой действовали все коммунистические общества, сохраняя философские принципы, на чьих основаниях строилась общность социума со времен Мао Цзэдуна.

В начале 1980-х годов централизованное планирование оставалось действующим способом всех коммунистических обществ. Их неудачи были очевидны, но лечение оказалось трудным. На стадии развития того времени все коммунистические стимулы оказались неработающими, воспроизводя застойные явления и не поощряя инициативу. В экономиках с централизованным планированием товары и услуги распределялись чиновничьим решением. В течение определенного периода времени установленные административным распоряжением цены теряли свою связь с себестоимостью. Ценовая система становилась средством извлечения средств у населения и определения политических приоритетов. По мере ослабления террора, с чьей помощью и установили эту власть, цены превращались в форму дотаций и становились способом завоевания народной поддержки в пользу коммунистической партии.

Оказалось, что и при коммунизме трудно отменить экономические законы. Кто-то должен платить за реальную стоимость. Наказанием за централизованное планирование и систему дотаций при ценообразовании стали плохое управление, недостаток инноваций и сверхзанятость — другими словами, стагнация и падение дохода на душу населения.

Более того, централизованное планирование давало мало стимулов для повышения качества и нововведений. Поскольку все, что произведет директор, будет закуплено соответствующим министерством, качество не принималось в расчет. Инновации на деле не поощрялись, ведь из-за них нарушалась вся система планирования.