Хранители Кодекса Люцифера - Рихард Дюбель

Агнесс повернулась и снова поднялась к нему. Ее лицо горело.

– О, мой Бог, мне так жаль, – произнесла она. Ее взгляд упал на блестящие монеты у его ног. – Господи…

Мужчина криво улыбнулся.

– Ничего страшного, – ответил он.

– Мой брат тоже сидит в тюрьме.

Мужчина пожал плечами. На какое-то мгновение ей по казалось, что он сейчас расплачется. Это сделало бы неприятную ситуацию просто невыносимой.

– Я так сожалею о своих словах, – выдавила она из себя. – Я думала, вы…

Агнесс наклонилась и стала поднимать монеты, которые швырнула ему. К ее ужасу, он тоже наклонился, чтобы помочь ей.

– Нет, пожалуйста… – пролепетала она.

– Что натворил ваш брат?

– Он вел себя порядочно, когда следовало вести себя непорядочно.

Мужчина подал ей монеты, которые подобрал. Они все еще стояли на лестнице. Лица их находились почти вплотную друг к другу. Она уловила запах его дыхания: оно говорило о недостаточном питании и отсутствии ухода за полостью рта. Он ткнул большим пальцем через плечо наверх, где за несколькими поворотами лестницы скрывалось тесное пространство перед входом в тюремную башню.

– Господа хотят войны – как со стороны католиков, так и со стороны протестантов, – сказал он. – Им всем нашептывает на ухо дьявол. Он вознес этих людей на гору, как Иисуса, и показал, какие сокровища ждут их, если только они поклонятся ему. Они поступили иначе, чем Иисус, и теперь хотят бороться за сокровища, обещанные дьяволом. Им нет дела до того, что война уничтожит все, чем они владеют сегодня.

– Обещания дьявола, – заметила Агнесс, – это просто желания, которые темная часть нашей души внушает нам.

Он кивнул.

– Сам Папа не смог бы выразиться лучше. Когда вы думаете о своем брате, а я о своем, не кажется ли вам, что будет жаль, если все погибнет на этой войне, которая вот-вот начнется?

– Всегда жаль, когда человек преждевременно находит свою смерть.

Он засопел.

– Представьте эти бедные души там, в тюрьме. Зима еще сидит в камнях башни. Скоро люди начнут кашлять, у них поднимется температура. Тюрьма переполнена. Даже если бы о больных заботились как следует, цирюльники все равно не управились бы со всеми. Очень скоро начнут выносить первые трупы, уверяю вас. У моего брата подорвано здоровье. Я, – он сглотнул, и его голос задрожал, – боюсь за него.

У Агнесс сдавило горло.

– Опишите мне молодого человека, который передал вам послание.

– Высокий, стройный, почти долговязый, – без промедления ответил мужчина. – Рыжеватые волосы, бледный цвет лица, даже если бы ему пришлось быстро бежать, зеленые глаза… В общем, красивый парень. Это ваш родственник, госпожа Хлесль?

Она рассеянно улыбнулась в ответ на его нерешительную улыбку. Что бы ответил на этот вопрос сам Вацлав?

– Больше, чем некоторые другие, – услышала она свой голос.

Если ее собеседник и счел такой ответ загадочным, он не показал этого.

– Что именно сказал молодой человек?

– Что вы не должны идти домой. Вы должны переночевать в доме его отца. До завтра он хотел бы кое-что придумать. Он не мог дольше ждать, поскольку его могли хватиться и стали бы задавать вопросы.

– И больше ничего?

– Это и так больше, чем он мог доверить незнакомцу.

Смущение снова охватило Агнесс.

– Я хотела бы еще раз попросить у вас прощения за то, что наговорила…

– Что вы будете делать?

– У меня есть дети. Я не могу просто взять и не прийти домой, не сказав им, где я.

Но это не было настоящей причиной, как она призналась себе. Возможно, Вацлав каким-либо образом уже предупредил Александру или хотя бы собирается сделать это в ближайшее время. Александра и мальчики не должны волноваться хотя бы из-за того, что их мать пропала без вести. Совсем недавно она спрашивала себя, не лучше ли скучать по матери, чем присутствовать на ее казни. Что ж, это не подлежит сомнению. Или все-таки… Разве этот вопрос недостаточно похож на другой: не лучше ли видеть, как мать убегает, чем быть свидетелем того, как она подвергается опасности, поскольку свидетельствовала о том, что не совершила ничего дурного?

– Вам разрешают видеться с братом? – спросила Агнесс.

– Примерно раз в два дня.

– Скажите ему, что он должен попросить охрану перевести его в одну камеру с моим братом. Вот, пожалуйста, отдайте ему эти монеты, он должен тайком сунуть их стражам, когда будет просить их. Моего брата зовут Андрей фон Лангенфель. Мне удалось договориться о том, чтобы я могла передавать ему приличную еду. Он будет делиться ею с вашим братом. Это увеличит, его шанс не заболеть.

– Я вам по гроб жизни обязан, – заметил мужчина со слезами на глазах.

– Нет, – возразила ему Агнесс, – это я вам обязана. Но это не имеет значения. Вы только что спросили меня о том, стоит ли жалеть наш мир, если война поглотит его. Если каждый из нас не станет время от времени совершать добро, когда у него есть другая возможность, то его и правда не стоит жалеть. До тех пор пока уничтожение чего бы то ни было вызывает досаду, всегда есть надежда, что оно не будет абсолютным.