Спиридов был - Нептун - Иван Фирсов

Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

Прощальные державинские строки пронзительно печальны и безысходны и, конечно, навеяны грустью последних дней бытия.

Видимо, в эти удручающие память мгновения поэт просто забыл, что временной поток неиссякаем и вечен, дела уходящие тут же сменяются новью.

Запамятовал он свои же проникновенные строки о том, кто в начале пути являл ему пример: «Слава Россов, неподражаемый, бессмертный Ломоносов».

И сам Державин всего год назад в Царском Селе прилюдно назвал своего преемника, о чем трепетно вспоминал Пушкин:

В слезах обнял меня дрожащею рукою

И счастье мне предрек, незнаемое мною.

Это ли не живая связь времен!

Не оставался Державин равнодушным и к деяниям Российского флота, проникновенно напутствовал его:

Ступай — и стань средь океана,

И брось твоих гортаней гром:

Европа злобой обуянна,

И гидр лилейных бледный сонм

От грез твоих да потрясется.

И не только слагал вирши. Направил по морской стезе детей-сирот своего бывшего друга Петра Лазарева, безвременно скончавшегося.

Придет срок, и флот обретет трех адмиралов Лазаревых, кругосветных мореплавателей...

Бесконечное время «в своем стремленьи» расставляет на русле истории генеральные и поворотные вехи вдоль фарватера по курсу движения человечества.

Как бы ни силилось неумолимое время, дела людей не исчезают в небытии, а их вполне реальные поступки и действия связывают воедино прошлое и настоящее и озаряют будущее.

У каждого народа неповторимость судьбы, свои истоки, стремнины и тихие заводи, мели и рифы, своя отчизна.

Пожалуй, по душевному складу людей все же наше отечество стоит особняком, как образно заметил поэт:

Там русский дух, там Русью пахнет...

Именно на этой основе замешаны великие свершения его народа, в том числе и ратные.

Петр Румянцев стал основоположником наступательной тактики и стратегии войск, побеждающих не числом, а уменьем. Почин Румянцева воспринял, развил и приумножил Александр Суворов.

Григорий Спиридов, несмотря на превосходство в силах противника, вопреки принятой в Европе линейной тактике, впервые атаковал неординарно, главный удар направил на флагмана турок, уничтожил его и обратил в бегство неприятеля при Чесме. Четыре кампании русские эскадры под флагом Свиридова на деле господствовали в Восточном Средиземноморье — от Греческого архипелага до берегов Анатолии.

Под Кольбергом и в войне с турками действия Румянцева и Спиридова явили пример боевого содружества армии и флота. Суворов и Ушаков стали достойными продолжателями этой доброй традиции.

По следам Спиридова, Федор Ушаков, вслед ему Дмитрий Сенявин подтвердили мощь русского флота в сражениях с неприятелями на Средиземном море, а на Черном море Россия заняла доминирующее положение.

Честь героя Чесмы не уронили и его прямые потомки.

Спустя десять лет на Ревельском рейде появились иноземцы, английская эскадра вице-адмирала Нельсона. Контр-адмирал Алексей Спиридов был в готовности дать отпор, но непрошеные гости замельтешили, извинились и ретировались.

Внук адмирала — майор Пензенского полка Дмитрий Матвеевич Спиридов — уверовал в «звезду пленительного счастья». Если бы он знал, что с грустью произнес Александр Пушкин за два года до событий на Сенатской площади:

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Быть может, пушкинские строки навеяли бы Дмитрию Спиридову иное решение. А так, загремел кандалами по Владимирке на вечную каторгу потомок чесменского героя. Но он и его товарищи все же были первыми, кто осознанно поднял руку на тиранию, и их пример так или иначе растормошил дремоту России и живет в памяти народной.