Гостомысл - Александр Майборода

Вот его ввели в горницу.

В горнице никого не должно было быть, но из всех щелей выглядывали подружки невесты и закатывались придавленным смехом.

Посредине горницы стоял стол и лавка. За столом сидела девушка. Голова ее была покрыта белым кружевным покрывалом, глаза опущены: едва заметно подрагивали ресницы, казалось, она не знает, сердиться ей или радоваться.

— Это Кюллюкки, — сказал, улыбаясь, Стоум.

— Она и в самом деле необыкновенно красива. И взрослее, чем я думал. Поэтому я не узнал ее, — тихо сказал Гостомысл.

Рядом с девушкой сидел мальчик лет семи с торжественным лицом. Он сидел смирно, однако по его глазам было заметно, что серьезность дается ему с трудом.

— Это ее двоюродный брат. Он будет продавать сестрину косу. Ему надо дать выкуп, — сказал Стоум.

Следом за Гостомыслом и Стоумом в горницу зашли гости и родственники невесты.

А уж без подружек не обойтись — их целая стайка, издали напоминающая полянку, полную ярких диковинных цветов. Они косятся на молодых дружинников и хихикают, отчего у тех замирают сердца.

У всех есть дело. Всем хорошо.

Вперед вышел Ратиша и обратился к мальчику:

— Малыш, отдай нам сестру.

— Не отдам. Сначала купите ее косу, — сказал мальчик.

Ратиша вынул из кошеля медную монету.

— Вот тебе медная монета.

— Я так дешево сестрину косу не продаю, — сказал мальчик.

Ратиша вынул серебряную монету.

— Вот тебе серебряная монета.

— И за серебро не продам, — сказал мальчик.

Ратиша вынул новую монету.

— Вот тебе золотая монета.

— Давай, — сказал мальчик.

Получив монету, мальчик, освобождая место рядом с невестой, спрятался под стол.

Стоум подвел Гостомысла к столу и посадил его рядом с не вестой. Гостомысл почувствовал, как его ожгло горячее женское бедро, и он невольно отодвинулся.

Невеста не шелохнулась.

От неловкости у жениха и невесты расцвели лица, словно весенние маки.

За спиной жениха выстроились Стоум и Ратиша.

За спиной невесты князь Вяйнемяйнен и воевода Йовкахайнен.

Ратиша прошептал на ухо Гостомыслу, — поцелуй ее, — и Гостомысл, шмыгнув носом, неуверенно коснулся губами щеки невесты.

Кюллюкки задрожала, точно замерзла на морозе, и еще больше покраснела, но все равно не шевелилась.

— Вот теперь можно двигаться дальше, — весело сказал Стоум и хлопнул в ладоши.

Слуги внесли сундук с подарками, поставили его на пол перед столом, подняли крышку и отступили в стороны.

Стоум подошел к сундуку, начал вынимать из сундука вещи и дарить их карелам.

Каждому по чину: кому монету серебряную, кому золотую, кому блюдо, а кому и сапоги сафьяновые.

Ахти подарили меч работы словенских мастеров, и он так обрадовался лучшему в мире мечу, что обо всем забыл, все вынимал меч из ножен и любовался узорчатой синевой клинка.

Когда все карелы были одарены и сундук оказался пустым, Ахти и его друзья внесли свой сундук, и теперь воевода Йовкахайнен начали одаривать словен: кому шкурку белки, кому и шкурку бобра, а кому и шубу.

Когда обмен подарками закончился, подружки принесли головной убор замужней женщины и подали его невесте.

Кюллюкки бросила его на пол.

Головной убор подняли и снова подали ей, и снова она его бросила.

Ей вновь подали головной убор, и опять она бросила его на

Только на четвертый раз она надела головной убор.

После этого в горницу торжественно внесли ритуальный каравай. Боярин Стоум разрезал его и дал по куску всем присутствующим.

После этого угощения к невесте юркнули подружки, они начали обнимать Кюллюкки.

Кто-то из них завыл жалостливую песню. Но никто не печалился: подходило время ехать на двор жениха, где всех ждал пир.

Красный от смущения Гостомысл боялся даже взглянуть на Кюллюкки, только косился краем глаза.

Пока подружки причитали, Ахти и его друзья приготовили приданое Кюллюкки.

Чувствуя, что девушки еще долго намеревались прощаться с Кюллюкки, Стоум тихо отдал приказ: молодых подхватили под руки и повели из горницы.

На улице приданое невесты сложили в сани. Молодых посадили в другие сани. Сунули в ноги невесте связанную черную курицу, и поезд торжественно двинулся во двор жениха.

Перед воротами словенского дворца сани на несколько секунд задержались, — здесь горел длинный костер, перегородивший въезд.

Затем сани медленно переехали через костер, — огонь очистил невесту от нечистых сил, которые могли пытаться пробраться с ней в дом мужа.

Въехав во двор, сани остановились около крыльца, и молодых (при этом Кюллюкки все время держала черную курицу в руках) ввели в горницу.

Перед тем как переступить порог, Кюллюкки развязала ноги черной курице и опустила ее на пол. Курица, почувствовав свободу, с недоумением оглянулась, но заметила зерна на полу и, поклевывая зерна, направилась к пиршественным столам.

Все радостно устремились за курицей.