Тайное братство - Робин Янг

Темпл, Акра

20 мая 1272 года

— Все, моя подпись, кажется, высохла. Можешь забирать.

Принц Эдуард протянул Уиллу кожаный футляр для свитков. Тот засунул его в притороченную к седлу сумку и туго затянул ремни. Плечи дрожали от напряжения, как будто на них взвалили тяжелую ношу. Эврар не только уговорил принца включить Уилла в группу, но и предложил назначить старшим.

— Вы уверены, что мы посылаем достаточно людей, мой принц?

Эдуард повернулся к великому магистру госпитальеров:

— Им не придется сражаться, магистр де Ревель.

— Но это неизвестно, милорд. Даже если Бейбарс намерен заключить договор, до Кесарии надо скакать два дня. По пути могут встретиться бедуины и напасть на небольшую группу в надежде на добычу.

— Это сомнительно, — прозвучал глубокий баритон Томаса Берара, великого магистра тамплиеров. — Кроме того, брат, — добавил он, обращаясь к магистру госпитальеров, — не надо показывать излишнюю воинственность. Ведь это мирные переговоры.

Гуго де Ревель кивнул:

— Я лишь немного осторожничаю, брат. Мы же не хотим, чтобы с ними что-то приключилось.

Они посмотрели на Уилла.

Он поклонился:

— Ничего не случится, милорды.

Великие магистры удовлетворенно кивнули и продолжили беседу с другими управителями Акры, которые пришли присутствовать при отъезде группы.

— Удачи, Кемпбелл, — бросил Эдуард и развернулся к трем королевским рыцарям, державшим наготове коней.

Предложенный Эдуардом план установления мира на Святой земле пока выполнялся на удивление успешно. Этого никто не ожидал. Как и освобождения Гарина из темницы. Он вышел три дня назад, проведя в заточении четыре года. Никто ничего не объявлял, просто взяли и выпустили. Гарин пришел к Уиллу попрощаться, а потом скрылся в покоях для слуг, бледный, подавленный, навсегда отлученный от ордена тамплиеров. Уилл спросил Эврара о причине помилования, тот ответил — по просьбе хранителя. Оказывается, Эдуард навестил Гарина в темнице, увидел, в каком он состоянии, и пожалел. Спустя несколько месяцев он завел разговор с сенешалем и Эвраром, узнал причину заточения Гарина и предложил увезти его с собой в Англию. Сказал, что хочет сделать Гарина писцом для работы с «Анима Темпли». Свободы у него будет там немного, работа трудная, и вообще, мол, лучше использовать его знания на пользу братству, чем бесполезно гноить в темнице. Уилл часто умолял Эврара смягчить наказание Гарину, и вот под влиянием принца Эдуарда капеллан наконец смилостивился.

Казалось, Уилл не имел причин сомневаться в мотивах принца, но что-то в Эдуарде по-прежнему его тревожило. Как туманный намек на присутствие в лесу дыма или странная тень, возникшая на стене.

— Уильям.

Он оглянулся. К нему, шаркая, шел Эврар в наброшенном на голову капюшоне, несмотря на жаркий день.

— Береги, — пробормотал он, кивая на сумку у седла.

— Обязательно.

— Там вся наша надежда.

Уилл удивился, увидев на покрасневших глазах капеллана слезы.

— Жаль, что я не могу отправиться с вами, — проговорил Эврар, поглядывая на рыцарей, прикрепляющих к поясам бурдюки с водой, приспосабливающих шлемы и мечи. В Кесарию отправлялись пять гвардейцев Эдуарда, шесть тамплиеров, четыре госпитальера и три тевтонца, чтобы продемонстрировать силу и единство христианского мира, от имени которого заключается этот договор.

— Эврар, не тревожьтесь, — твердо произнес Уилл. — Мы благополучно туда прибудем. Обещаю.

Лицо капеллана сморщилось в улыбке.

— Я на это надеюсь, Уильям.

Уилл вскочил в седло и пустил коня к Роберу де Пари и остальным тамплиерам. Там же стоял и Саймон.

Он улыбнулся Уиллу и протянул бурдюк с водой.

— Это тебе.

— У меня уже есть один, — сказал Уилл, поглаживая бурдюк, привязанный к сумке на седле.

— Правильно, — согласился Саймон, — а теперь будет два.

— Ну что ж, давай. — Уилл протянул руку.

— Ну, счастливо.

— А чего ты такой грустный, Саймон? И вообще, все ведут себя так, как будто мы назад не вернемся. — Уилл посмотрел на Робера. — Не очень ободряет, правда?

— Я вовсе ничего такого и не думал, — запротестовал Саймон.