Дар рыбака - Джулия Р. Келли

– Агнес, уложи детей в кровать, – велит ей Джини, и обе понимающе переглядываются.

Агнес помогает детям умыться и торопится увести их наверх.

– А теперь сидите тихо, и без всяких шалостей. Я тоже скоро к вам поднимусь.

Она спускается и вместе с Джини принимается убирать со стола. За окном уже чернеет ночь.

– Мам, поставь кастрюлю на плиту. Если он вернется, а похлебка остыла…

– Все выкипит, если передержать, – отвечает Джини, но подчиняется и ставит кастрюльку обратно. – Картошка уже разварилась.

Агнес проворно снует по кухне.

– Приготовлю печеных яблок. Уж это его точно умаслит.

Они переглядываются и чуть ли не смеются, настолько маловероятно это звучит, вот только дело далеко нешуточное.

– А теперь ступай в постель.

– Не переживай, я все равно хотела выпить чаю. – И Агнес заливает кипятком заварку.

Чай они пьют молча, попеременно вставая помешать кастрюльку с яблоками, и тишина все больше сгущается.

Снаружи раздаются приглушенные голоса и раскатистый хохот. Кто-то колотит в дверь, и обе женщины вздрагивают, хотя и не от неожиданности. Агнес поспешно вскакивает на ноги и открывает. На пороге двое деревенских держат отца под руки. Одним из них оказывается Скотт.

– Ну что, Агнес, принимай. Правда, его чутка развезло.

Скотт и сам еле держится на ногах – то ли под тяжестью отца, то ли спьяну, Агнес не может понять.

Они усаживают отца на стул, и он, покачивая головой, обмякает.

Скотт шумно втягивает воздух.

– А у вас приятно пахнет.

Агнес отвечает резко и отрывисто:

– Ладно, пора укладывать его в постель.

Скотт тянется к Агнес рукой, но, обдав ее бражным духом, промахивается. Он повторяет попытку, но Агнес, стараясь сохранять непринужденность, отталкивает его руку. Скотт неуклюже пытается сгрести ее за талию, и Агнес бросает встревоженный взгляд на отца.

– Хватит, Скотт.

С лица его слетает кривая ухмылочка, и он нетвердым шагом направляется к двери, но напоследок все же оборачивается.

– Ты считаешь себя выше меня, думаешь, что я тебя недостоин, но это мы еще посмотрим. Я тебе еще покажу. Мы с тобой одного поля ягоды.

Агнес поспешно закрывает за мужчинами дверь. Она возвращается в надежде, что отец уже уснул, но он сидит, откинувшись на спинку стула, и наблюдает за сценой, а в глазах его мерцает недобрый хмельной огонек.

– Заигрываешь с ним прямо под крышей отцовского дома?

– Под какой такой крышей? Которую ты даже починить сам не в силах? – в голосе Джини сквозит презрение.

Агнес в ужасе оглядывается на мать.

Отец в мгновение ока вскакивает, опомнившись от гнева, и твердо стоит на широко расставленных ногах.

– Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Думаешь, я не вижу, что творится у меня под носом?

С размаху повернувшись к Агнес, он сметает на своем пути стул.

– Ты уже и к Скотту подбиваешь клинья?

Джини усмехается.

– Ты сам спьяну привел к нам в дом этого олуха. Оба хороши, один другого не лучше.

Агнес догадывается, что делает мама, а именно пытается перетянуть его внимание на себя, но отец вновь злобно зыркает на Агнес. Отпрянув, она упирается спиной в столешницу, но отец уже заносит кулак. Удар приходится по голове, между ухом и челюстью. Боли она не чувствует, по крайней мере поначалу, как и не слышит криков Джини и не понимает, почему все кругом вверх тормашками, пока не сознает, что лежит на полу. Тут к Агнес разом возвращается слух, а дети выбегают на лестницу с криками и пытаются утихомирить отца. Агнес кое-как встает на ноги, подходит к ним и поспешно уводит наверх, и уже в постели, под покрывалом, вместо распевания песенок и чтения сказок они только и делают, что жмутся друг к дружке, в то время как Агнес, зажмурившись, старается не обращать внимания на боль, доносящийся снизу шум и растекшуюся по простыне теплую кровь, а только крепче прижимает детей, и сердце у нее сжимается от всеобъемлющего стыда.

В пятницу Джозеф застает ее в саду за сбором кудрявой капусты. Встает она не сразу, но поднявшись, прикрывает щеку волосами и старается не оборачиваться к Джозефу лицом.

Однако он подходит к ней вплотную.

– Агнес…

Джозеф убирает волосы с ее лица и видит опухшую щеку с рассеченной губой. Он кивает, будто подтверждая свои опасения.

– Надо вызволять тебя отсюда как можно скорее. Да и вообще всех детей.

Агнес хочется расплакаться, ведь только об этом она и мечтала – о безопасности для них с братом и сестрами.

Обернувшись к Джозефу, она на миг касается его ладони.

– Я знаю, что могу дать им лучшую жизнь.

Помедлив, Агнес осмеливается зайти чуть дальше:

– Когда у меня появится свой собственный дом.

Взъерошив ей волосы, он мягко улыбается, и она следом за ним идет домой.

Дети наперебой рассказывают Джини байки о новой учительнице, мисс Эйткен, ее неукоснительном столичном выговоре и о том, как она не справляется с классом: дети все равно сквернословят и кидаются в нее чем попало.

– Вы бы видели ее краснющее лицо, когда она выбегала из класса, – хохочет младший брат Агнес. – Говорят, она расплакалась!

Все дружно смеются, и Агнес, раздавая хлеб, украдкой смотрит на Джозефа. Но ему совсем не смешно.

– Ну разве не забавно, Джозеф? Я могу поспорить, ты и сам был тем еще сорванцом. Слышала, наш Джозеф – знатный строптивец.

– Она вообще-то добрая женщина. Мне довелось немного с ней пообщаться. В смысле, за починкой окон. – Он откашливается и переводит взгляд на брата Агнес. – Надо быть приветливей, она же тут совсем недавно.

И от вкрадчивости в его голосе улыбка Агнес тут же тает. Джини это тоже смекнула, заметила Агнес.

И отворачивается к печи, лишь бы не видеть выражение ее лица. Что это за женщина, и с чего она возомнила, будто имеет право заявляться к ним в деревню и нарушать заведенный уклад? Агнес вздрагивает от страха, и в ее груди поднимается прежнее чувство собственной неполноценности, будто она недостойна такого, как Джозеф.

Позже Джини ее утешает.

– Ты все неправильно истолковала. Он же у нас широкая душа и видит в людях все самое лучшее. На что ему сдалась такая женщина? Ледышка да и только, если спросишь меня. Как будто аршин проглотила. Ты же сама все видела.

Агнес пытается вызвать образ мисс Эйткен с воскресной службы, но ничего не удается, ведь она всегда приглядывает за братом и сестрами, ей некогда