Есенин - Виталий Безруков

— Кто тут, мама? — вышла в прихожую Софья, вытирая платочком слезы.

— Вы Толстая-Есенина Софья Андреевна, так? — спросил улыбчивый чекист.

— Да, я жена Есенина… а в чем, собственно, дело? — испуганно посмотрела она на мать.

— Мы пришли за вашим мужем, — радостно объявил чекист.

Другой, обойдя уже всю квартиру, доложил:

— Его тут нет, товарищ Ходов.

— А где же ваш муж? Где Есенин? — перестав улыбаться, спросил чекист, которого напарник назвал Ходовым.

— Не знаю, он не ночевал дома, — пожала плечами Софья.

— А вы тоже не знаете? Простите, как вас величают? — спросил он Ольгу Константиновну.

— Ольга Константиновна! — поклонилась она. — Откуда мне знать, где может быть Есенин? Наверное, пьянствует по кабакам со своими друзьями! Где же еще ему быть?

Чекист Ходов достал из кармана какую-то бумагу.

— Вот ордер на обыск. Покажите вещи!

— Вы не имеете права, — пыталась протестовать Софья, но чекист снова заулыбался.

— Имеем, гражданочка, мы все имеем! Это чьи чемоданы? — заглянул он в темный чулан. — Осмотри, Шубин!

— Слушаюсь! — Чекист грубо вскрыл один чемодан, вывалил содержимое посреди прихожей, переворошил все, открыл второй, третий. — Глядите, товарищ Ходов, иностранное все!

— Есенин долго жил за границей, все это им куплено на свои гонорары! Это что, запрещено? — защищалась Софья.

— Нет-нет, все в порядке! — усмехнулся Ходов, глядя на учиненный ими беспорядок. — Ты, Шубин, книжные шкафы осмотри… Бумаги…

— У-у-у! — протянул недовольно Шубин. — Да тут у них в квартире книг этих… бумаг всяких, черт ногу сломит! Месяц копаться будем!.. Ну что, начинать?

— Это библиографическое наследие Льва Николаевича Толстого, господа товарищи! Ваш Ленин сказал про Льва Николаевича: Толстой — это зеркало русской революции, — вовремя нашлась Ольга Константиновна. — Кроме того, никаких бумаг Есенина у нас нет и быть не может!

Услыхав про Ленина, чекисты переглянулись.

— А вы что скажете? — обратился к Софье Ходов.

— Все его рукописи… сейчас… в Госиздате, — придумывала Софья на ходу, — собираются издавать полное собрание его произведений, а больше ничего… никаких…

— Ладно, проверим! — согласился чекист Ходов и неожиданно спросил, точно запамятовал. — Так куда, вы говорите, уехал Есенин? С кем?

Софья даже растерялась. Она твердо помнила, что ничего подобного про Есенина не говорила.

— Я… я могу только предположить… Его сестра Екатерина Александровна вышла замуж за поэта Наседкина…

— Василия Наседкина? — уточнил Ходов.

— Да… Возможно, он ночует там… Не знаю!

— Спасибо! Проверим, — снова стал улыбаться чекист Ходов. — Ладно, Шубин, пойдем! А если Есенин объявится, позвоните в ЧК, иначе вас обвинят в укрывательстве. Вам все понятно, мадамы? Проводите нас… мамаша! — попросил он Ольгу Константиновну. — Что это дочка ваша такая зареванная, а?

— Голова болит… у нее часто голова болит последнее время, — придумала Ольга Константиновна.

— Это от большого ума: внучка Толстого, шутка ли! А у вас голова не болит? — хитро прищурился Ходов. — Это хорошо! Я вот что хотел спросить: генерал Дитерикс, колчаковец, ну, тот, что вел расследование расстрела царской семьи… не ваш ли родственник?

— Не-е-ет! — побледнела Ольга Константиновна. — Ни в коем случае!

Чекист понимающе засмеялся.

— Ну-ну! Я верю! Так вы позвоните, если зятек ваш появится, хорошо?..

— Товарищ Худородов! — остановила его Ольга Константиновна.

— Ходов, — поправил чекист.

— Ради бога, простите! Товарищ Ходов, я вам по секрету хочу официально заявить: Есенин сейчас скрывается в психиатрической лечебнице у Ганнушкина, тут, недалеко от Пироговки. И еще: он окончательно разошелся с моей дочерью, и мы не имеем к нему никакого отношения!

— Благодарю за содействие, — козырнул чекист и скомандовал: — Шубин, быстро в машину! Едем в психушку к Ганнушкину. Есенин там прячется!

Когда они стали торопливо спускаться по лестнице, чекист Шубин захохотал, изумленно качая головой:

— Во блядь! Теща — она и у графьев теща! Ведьма, сдала зятя! Вот падла!

Вернувшись в комнату, Ольга Константиновна увидела, как Софья вынула с полки несколько книг и достала небольшой наган, завернутый в платок.

— Боже мой, Соня, откуда это в нашем доме? — затряслась от страха Ольга Константиновна. — А если бы они нашли? Дура, выброси сейчас же! Я умоляю тебя, Сонечка, послушай мать!

— Не могу, мама! Это его вещь. Надо вернуть, а то придет, будет искать!

Софья положила наган в ридикюль. Глаза ее зло заблестели.

— Ты что задумала, Сонечка? — Ольга Константиновна попыталась отнять у нее сумочку: — Не женское это дело, Соня! Его и без тебя накажут…

— Кто накажет, мама? — не сдавалась Софья.

— Господь Бог накажет! Господь Бог!

К воротам психбольницы Ганнушкина подкатил автомобиль. Чекист Шубин выскочил из машины и забарабанил в дверь сторожки:

— Отворяй! ВЧК!

Ворота открылись, но сторож преградил дорогу:

— Сюда нельзя на автомобиле, здесь больница! Стой!

Чекисты, не слушая его, проехали во двор и вошли в здание больницы.

Навстречу им вышел из своего кабинета доктор Зиновьев.

— В чем дело, товарищи? По какому праву вы врываетесь сюда?

— Где Есенин? — спросил его Ходов, не останавливаясь. — Где вы прячете Есенина?

— Позвольте, товарищ! — запротестовал Петр Михайлович. — Мы здесь никого не прячем! Мы здесь лечим душевнобольных!

— Нам известно, что здесь находится Есенин! Мы должны доставить его в суд. Где он? — крикнул Ходов, теряя терпение. Он подергал за ручку одну из дверей. — Откройте эту дверь! Почему она заперта? Шубин, достань ключи! — приказал он напарнику, но в это время подошли два здоровенных санитара и, оттеснив чекистов, заслонили собой дверь. — Кто тут у вас? — зло спросил Ходов.

— Здесь отделение для буйнопомешанных, без разрешения нельзя, — добродушно ответил санитар.

— Да! Без разрешения самого профессора Ганнушкина вас — туда не пустят! — подтвердил Зиновьев.

— Ладно! Ведите к нему! Шубин, останься здесь! Идемте! Показывайте, где этот Ганнушкин! — И чекист направился по коридору.

Петр Михайлович подвел его к кабинету профессора, постучал в дверь.

— Да! Да! — послышался голос Ганнушкина.

— Петр Борисович, к вам, — пропустил Зиновьев чекиста.