Есенин - Виталий Безруков

В кабинете Велинова на Лубянке раздался телефонный звонок.

— Слушаю! Здравствуйте! — Лицо у Велинова от неожиданности окаменело. — Полковник Хлысталов? Как вам сказать… Дружим… давно дружим… Нет, расследование ему никто не поручал… Да, его инициатива… Любит Есенина… У него отец был репрессирован за пение есенинских песен… Рос сиротой… работать пошел рано… Я уже говорил с ним. Нет, он считает это делом всей своей жизни… Нет! После гибели семьи в авиакатастрофе замкнулся. Стал какой-то упертый… Слушаюсь, товарищ секретарь, примем все меры!.. Обязательно доложу! До свиданья! — Велинов положил трубку и, вынув платок, долго и тщательно вытирал вспотевшую шею. Потом встал из-за стола, подошел к окну и долго глядел на «железного Феликса», стоящего в центре площади.

— Ах, Эдик, Эдик! — с досадой проговорил он. — Вроде бы все успокоилось!.. Документы, которые несколько лет собирал Хлысталов, у него выкрали. Было предпринято несколько попыток устрашения. Ну, не дурак же он, в конце концов, понять должен! И не такие головы с плеч летят. А ты всего мент несчастный, твою мать! — Да, плохи твои дела, Эдик, если у меня подобные звонки раздаются! Накануне таких эпохальных событий!

Велинов подошел к столу и, сняв трубку, набрал рабочий номер Хлысталова.

— Эдик? Да, я! — заулыбался Велинов. — Назрела необходимость поговорить… Нет, не по телефону! В субботу я за тобой заеду — махнем на рыбалку! Я знаю одно местечко, нам никто не помешает! И рыбку половим, и поговорим!.. Постой, давай в пятницу лучше, сразу после работы, поглядим вечернюю зарю… Да, с ночевкой! Палатка у меня есть, и снасти, и лодка надувная. Все, часов в шесть я у тебя на Петровке! Обнимаю! — Он положил трубку и тяжело вздохнул: — Ах, Эдик! Дался тебе этот Есенин!

Хлысталов тоже положил у себя в кабинете трубку.

«Что-то случилось, — подумал он с тревогой, — наверное, пронюхали, что у меня теперь на руках неопровержимое доказательство убийства Есенина: подлинное заключение судмедэксперта Гиляревского, а не то, что гэпэушники сфальсифицировали».

Да, много раскопал Хлысталов со времени их с Велиновым посещения сауны. Он припомнил, как ему наконец удалось выйти на человека, приславшего из Рязани фотографии убитого Есенина. Сколько сил, нервов потратил он на старика, живущего в развалюхе на окраине города, пока тот не выложил ему всю правду про себя. Этот высохший совсем, кожа да кости, согбенный старик оказался в далеком прошлом чекистом и имел прямое отношение к делу об убийстве Есенина. С годами, когда все переменилось, когда всплыла вся правда про злодеяния ГПУ и ВЧК, старик не находил себе места: он не мог уйти из жизни и унести с собой правду о гибели Есенина. Лет десять назад, когда Хлысталов проводил следствие в Рязани по какому-то делу, старик и узнал о нем… Запала ему в душу личность Хлысталова, и решился: послал эти фотографии. Сначала хотел поглядеть: как тот поступит? Что предпримет? А когда недавно Хлысталов подъехал к его палисаднику на своей «волжанке», окончательно оттаял: сможет этот милиционер снять с души его грех великий, а с Есенина родного — ярмо самоубийцы. Пригласил Хлысталова в дом, где со стен смотрели фотографии есенинские, и долго рассказывал всю историю своей жизни, и про Есенина, как все было. А потом подковылял к божнице и, перекрестившись на лик Божий, достал из-за иконы тряпицу, в которой и лежало подлинное заключение экспертов, написанное рукой Гиляревского.

— С Богом, полковник! Теперь мне можно и помирать! В твоих руках теперь тайна сия! Голова у тебя светлая! Все сделаешь как надо! За Есенина! За Россию-матушку! — Голова старика затряслась, он прощально помахал Хлысталову вслед и, опираясь на палку, пошел к церкви поставить свечку и помолиться за упокой души Сергея Есенина.

Впереди на джипе ехал Велинов, а за ним, пытаясь не отстать, жал на газ своей «волжанки» Хлысталов. Проехав по Симферопольскому шоссе в сторону Тарусы, Велинов свернул на проселок, и скоро они уже ехали лесом. Джип легко преодолевал рытвины и ухабы, но и «волжанка» не уступала, только рессоры поскрипывали. Но вот наконец лес расступился, и Хлысталов увидел прекрасное озеро — не большое, но и не маленькое.

— Красотища! — сказал Хлысталов, вылезая из машины.

— Как заказывали! — хвастливо улыбнулся Велинов.

— Озеро тоже вашего ведомства? — шутливо поинтересовался Хлысталов.

— Не исключено-о-о! — промурлыкал тот в ответ.

Разбили палатку, лодку накачали, снасти достали, стали рыбачить. Хлысталов с берега, а Велинов на середку поплыл на лодке. Клев с берега был неважный, и Хлысталов все поглядывал на Велинова, который что-то то и дело таскал из воды. Вечерняя заря сошла быстро. Клев совсем прекратился. Велинов подгреб к берегу и вытащил полный садок рыбы.