Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Вот я вас и нашел, – пробормотал я с улыбкой на губах. – Похоже, что вы наконец вместе и останетесь друг с другом навечно. Осталось выяснить, что происходило после того, как вас разлучила война.

Следующие часы я провел за компьютером, печатая, фонтанируя идеями, связывая между собой события, сметывая на живую нитку чужие жизни, чтобы создать достоверную историю. Мысли взрывались в моей голове и растворялись в мозгу, как сахарозаменитель в кофе. Я с нетерпением ждал прихода воскресенья. В семь часов вечера я должен был встретиться у ворот кладбища с Дамианом. Тайна старого могильщика не давала мне покоя и приобретала в моем воображении фантастические размеры. В какие-то моменты я падал духом, обескураженный абсурдностью происходящего и хорошо знакомым мне чувством страшной неуверенности. И тогда верх в моей голове брало благоразумие, призывавшее быть поосторожнее с Дамианом, способным продать за несколько евро свою собственную тень. Но, несмотря на все перепады настроения, которые порой накатывали в совершенно хаотичном порядке (я легко мог за мгновение перейти от эйфории к полному отчаянию), я пришел к выводу, что в моем мире, больше приближенном к вымыслу, чем к реальности, любая тайна могла иметь переломное значение для всей моей работы. Главное – чтобы она была достаточно убедительна, чтобы будущий читатель смог в нее поверить. Корысть Дамиана и моя творческая алчность пересеклись в точке, которая могла оказаться полезной нам обоим.

В воскресенье я поднялся рано. Утро ушло на то, чтобы, как обычно, пройтись по блошиному рынку. Я позволил себе подзадержаться подольше, чем в другие дни, и прикупил несколько вещей: маленькую картину, которая хорошо смотрелась бы в моей гостиной, приглянувшуюся мне странную лампу и открытки сороковых годов. Время пролетело незаметно, и не успел я опомниться, как торговцы уже начали складывать товар и разбирать прилавки. Вернувшись домой, я, сгорая от нетерпения, прождал еще час. И уже собирался выйти из дома на странную встречу с Дамианом, как вдруг зазвонил мобильный телефон. Я успел одеться и ответил, не снимая пальто.

– Да?

Голос Тересы Сифуэнтес заставил мое сердце учащенно забиться. Я сбросил пальто: его вес словно мешал мне четко слышать голос этой пожилой женщины.

– Слушаю. Да… У вас дома завтра в пять? Подождите, пожалуйста, я возьму ручку.

Дрожащей рукой я неуклюже открыл блокнот.

– Да, диктуйте адрес. Улица Хенераль-Мартинес-Кампос, 25, второй этаж, правая сторона, – повторил я, записывая за ней. – Обязательно буду.

Закончив разговор, я посмотрелся в зеркало в прихожей. Меня захлестнула эйфория, мне предстояла встреча с женщиной, которая, судя по всему, была недостающим звеном, позволяющим связать все воедино.

Поглядев на часы, я выскочил из дома. Было двадцать минут шестого. Зимние сумерки уже начали опускаться на улицы. По мере того как темнота заливала едва различимое в просветах между зданиями свинцово-серое небо, ночные огни светили все ярче. Город жил в медленном воскресном ритме. Холодный туманный вечер, белые облачка пара над укутанными в пальто и свитера прохожими, неспешный, отличный от будничного, шаг. Я выехал из Мадрида, по-прежнему окруженный отблесками ярких разноцветных огней и вспышек. Добрался до Мостолеса и поехал прямиком на привычную парковку, всегда забитую машинами и всегда безлюдную. Вокруг меня кружили странные тени, отбрасываемые угасающими отблесками ламп дневного света.

К месту встречи я прибыл на десять минут раньше назначенного времени. Кладбищенские ворота были еще открыты. Я вошел, сделал несколько шагов и остановился. Ночь делала это место совсем другим: непроглядным, мрачным, усеянным мраморными надгробиями, торчащими из черной холодной бесплодной земли. Я быстро оглянулся вокруг, но никого не увидел. Я был один. Посмотрел назад, словно боясь, что меня закроют в этом мире мертвых. Стояла тишина, прерываемая только шелестом мусора и листвы, гоняемых ледяным ветром из угла в угол. Шаг за шагом, чувствуя, как теплое дыхание согревает мое лицо, я погружался в печально-молчаливый мир мертвых. Укрылся под деревом, казавшимся центром этой странной вселенной, оберегаемой его ветвями и величественной ночной тенью. И, повернувшись назад, увидел, как Дамиан закрывает ворота изнутри кладбища. Я так и не понял, откуда он появился: то ли вошел с улицы вслед за мной, то ли прятался в каком-то уголке, скрытом от моих глаз. Он повернул ключ, посмотрел на улицу, держась руками за прутья решетки, повернулся и медленно, с видимой неохотой пошел ко мне. На нем был все тот же комбинезон, расстегнутый на шее, словно холод обходил его стороной, не касаясь кожи. Я же дрожал от ледяного воздуха, который как будто продувал мою одежду насквозь и проникал прямо к беззащитному телу.

– Привет, Дамиан. Как дела?

– Нормально.

– Ну и что же ты хотел мне показать?

– Только после того, как вы дадите мне пятьдесят евро.

– Сначала скажи, потом я отдам тебе деньги.

– А если не отдадите?

– Я всегда держу свои обещания.

– Насколько я помню, мне вы ничего не обещали.

Я улыбнулся и показал взглядом на закрытые ворота.

– Все очень просто. Если я тебе не заплачу, ты мне не откроешь.

Дамиан повернулся к воротам, словно желая удостовериться, что действительно запер их. Затем пожал плечами и пожевал губами.

– Ступайте за мной.

Свет далеких фонарей едва освещал землю, поэтому каждый шаг приходилось делать очень осторожно, на ощупь. Дамиан, однако, двигался по кладбищенским джунглям легко, как олень в чистом поле, и сильно оторвался от меня. Время от времени поднимая глаза от земли, я увидел, что мы движемся в самый дальний угол кладбища, к небольшому строению с нишами. Когда я добрался туда, Дамиан уже поджидал меня, сидя на одной из могильных плит, выдававшихся из земли на добрый метр. Было очень темно, свет от фонарей сюда почти не доходил.

Я встал перед ним, ожидая, что будет дальше. Но Дамиан не шевелился.

– Ну, рассказывай.

– Сначала деньги.

Я недовольно вздохнул, достал бумажник и дал ему пятьдесят евро.

Он радостно ухмыльнулся, встал и убрал деньги в карман. Перед нами высился пристроенный к уличной стене единственный колумбарий кладбища: всего четыре уровня по семь ниш в каждом. Чтобы попасть к нему, нужно было спуститься по трем ступеням на утопленную в земле треугольную площадку, отгороженную с одной стороны колумбарием, с другой – стеной в два с небольшим метра, с третьей – лестницей. Дамиан двинулся вперед и встал на первой ступени, почти не видной в темноте. Я остановился позади, наблюдая за странными движениями Дамиана. В какой-то момент я испугался, не удумал ли он чего дурного. Где-то впереди была стена с темными квадратными выемками и цветочными горшками.

– Ты скажешь,