Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

Коровье мычание нарушило тишину. На поле когда-то стояли коровники для императорского стада, и здесь до сих пор бродили оставшиеся от него коровы.

Солнце, поднимаясь выше, грело теплее, воздух наполнялся запахом сухой травы и навоза.

— Мусаси, верно, уже поджидает на поле у храма Рэндайдзи.

— Пожалуй.

— Пусть кто-нибудь посмотрит, идти недалеко.

Никому не хотелось отходить от костра. Все примолкли, отворачивая лица от густых клубов дыма.

— Может, произошла какая-то путаница?

— Нет, Уэда договорился обо всем с молодым учителем вчера вечером. Недоразумения исключены.

— Не удивлюсь, если Мусаси уже на месте поединка, — вступил в разговор Уэда. — Молодой учитель может намеренно запоздать, чтобы противник понервничал. Подождем еще немного. Нам нужно действовать осмотрительно и не давать повод злословить, что мы пришли на помощь молодому учителю. Молва запятнает честь школы. Будем терпеливо ждать его. Да и кто такой Мусаси? Простой ронин! Сплетни приписывают ему способности, которых на деле нет.

Ученики, видевшие Мусаси в прошлом году в додзё Ёсиоки, думали иначе, однако и они не допускали мысли о поражении Сэйдзюро. Вся школа настроилась на неизбежную победу учителя, однако ученики знали, что нельзя исключать случайности. О поединке было извещено публично, поэтому ожидался наплыв зрителей, что привлекло бы внимание к школе Ёсиоки и повысило бы авторитет их учителя.

Несмотря на предупреждение Сэйдзюро, что помощь учеников ему не понадобится ни при каких условиях, в это утро у развилки дорог их собралось человек сорок, чтобы поддержать боевой дух учителя и на всякий случай быть под рукой. Среди них был Уэда Рёхэй с пятью другими бойцами из числа «Десяти меченосцев дома Ёсиоки».

Было половина восьмого. Увещевания Уэды не успокоили учеников. Зрители, собравшиеся посмотреть поединок, недоумевали.

— Где Мусаси?

— А второй — Сэйдзюро?

— А эти самураи что тут делают?

— Помощники, верно.

— Странный поединок. Помощники явились, а главных соперников нет как нет.

Толпа росла, гул голосов усиливался, но зрителям хватило благоразумия не приближаться к ученикам Ёсиоки. В ответ молодые самураи не обращали внимания на зевак, торчавших из зарослей тростника или примостившихся на ветвях деревьев.

Дзётаро деловито пробирался сквозь толпу, волоча за собой длинный меч и шаркая сандалиями не по размеру. Он разглядывал только женщин. «Нет! Опять не она! — бормотал он. — Что случилось с Оцу? Неужели она не знает о сегодняшнем поединке?» — удивлялся Дзётаро.

Оцу должна прийти. Мусаси грозила опасность. Что могло ей помешать?

Поиски вконец измотали Дзётаро. «Странно, — думал он. — Я не видел ее с новогоднего утра. Может, заболела? Подозрительно ласковой была старая карга. Может, обвела ее вокруг пальца? Вдруг Оцу в беде?»

Дзётаро переживал за Оцу больше, чем за поединок, исход которого был ему ясен. Все верили в победу Сэйдзюро, но только не Дзётаро, перед взором которого простиралась равнина Ханъя, а на ней учитель и грозные копьеносцы храма Ходзоин.

Дзётаро остановился. «Что-то здесь не так, — подумал он. — Почему весь народ здесь? В объявлении написано, что бой состоится на поле около храма Рэндайдзи».

Этот вопрос заинтересовал одного лишь Дзётаро.

— Эй, мальчик, подойди! — раздался из толпы повелительный голос.

Дзётаро узнал человека, который в новогоднее утро наблюдал за Мусаси и Акэми, когда они беседовали на мосту.

— Что вам угодно? — отозвался Дзётаро.

Сасаки Кодзиро, не спеша подойдя к мальчику, оглядел его с ног до головы.

— Тебя я недавно видел на улице Годзё?

— У вас прекрасная память.

— Ты был с какой-то женщиной.

— Да, ее имя Оцу.

— Оцу? Скажи-ка, она имеет какое-нибудь отношение к Мусаси?

— Вообще-то да.

— Она его двоюродная сестра?

— У-у-хм.

— Сестра?

— Ну, это…

— Да кто же она ему?

— Она его любит.

— Они любовники?

— Не знаю. Я только ученик Мусаси. — Дзётаро гордо выпрямился.

— Вот почему ты здесь! Смотри, толпа волнуется. Ты должен знать, где Мусаси. Он сегодня выходил из гостиницы?

— Откуда мне знать? Я давно его не видел.

Несколько человек, проталкиваясь сквозь толпу, приближались к Кодзиро. Ястребиный взгляд Кодзиро устремился на них.

— Вот ты где, Сасаки!

— А, это ты, Рёхэй!

— Где пропадал? — спросил Рёхэй, сжимая руку Кодзиро, словно беря его в плен. — Десять дней не заглядывал в додзё. Молодой учитель хотел с тобой потренироваться.

— Что за беда? Зато сегодня я здесь.

Товарищи Рёхэя как бы невзначай взяли Кодзиро в кольцо. Все двинулись к костру.

Длинный меч и яркая одежда Кодзиро привлекли внимание зевак.

Толпа всколыхнулась.

— Мусаси!

— Конечно!

— Никакого сомнения!

— Слишком вызывающе одет. Но не слаб, сразу видно.

— Это не Мусаси! — возмущенно крикнул Дзётаро. — Мусаси совсем не похож на него. Мусаси никогда не одевается как актер в театре Кабуки.

Не слышавшие замечания Дзётаро вскоре поняли свою ошибку. Недоумение зрителей возрастало.

Кодзиро разговаривал с учениками Ёсиоки, окидывая их презрительным взглядом. Те хмуро слушали.

— Считайте, что дому Ёсиоки повезло, потому что ни Сэйдзюро, ни Мусаси вовремя не явились, — говорил Кодзиро. — А вам лучше, разбившись на группы, перехватить Сэйдзюро и увести его домой, пока его не покалечили.

Наглый совет возмутил молодых самураев, но Кодзиро невозмутимо продолжал:

— Попомните мои слова, это лучшее, что вы можете сделать для вашего учителя. — Речь Кодзиро приобретала высокопарный оттенок. — Меня послали небеса, чтобы помочь советом дому Ёсиоки. Вот мое предсказание: если бой состоится, Сэйдзюро проиграет. Не хотелось бы говорить, но Мусаси неминуемо побьет Сэйдзюро, а может, и убьет его.

Миикэ Дзюродзаэмон, выпятив грудь, с криком: «Какое оскорбление!» двинулся на Кодзиро. Вцепившись в эфес, Дзюродзаэмон готов был выхватить меч из ножен. Кодзиро, смерив его презрительным взглядом, проговорил:

— Вам, видимо, не понравились мои слова. В таком случае примите мои извинения. В моей помощи, похоже, никто не нуждается.

Последние слова Кодзиро произнес с видом полного безразличия.

— Никто и не просил о помощи, — возразил один из учеников.