Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— Хорошо. Иди и скажи Оцу, что я больше не сержусь на нее. Прежние обиды в прошлом. После смерти дядюшки Гона я странствую одна, нося его прах с собой. Я — одинокая старая женщина, которой негде преклонить голову. Передай, что я по-прежнему считаю ее дочерью, независимо от моего отношения к Мусаси. Я не прошу ее вернуться в деревню и выйти замуж за Матахати. Хочу, чтобы Оцу выслушала и пожалела меня.

— Хватит! А то я забуду, что ты мне наговорила.

— Хорошо, передай то, что запомнил.

Дзётаро побежал к Оцу и повторил ей слова Осуги. Старуха, демонстративно отвернувшись, села на камень и стала наблюдать за стайкой рыбок, резвившихся на мелководье. Придет ли Оцу? Старуха искоса бросила молниеносный взгляд на девушку.

Оцу колебалась, но Дзётаро убедил ее в том, что опасности нет. Она робко двинулась к старухе, которая, широко улыбаясь, торжествовала победу.

— Оцу, девочка моя! — по-матерински ласковым голосом заговорила Осуги.

— Почтеннейшая госпожа Хонъидэн, — отозвалась Оцу, склоняясь у ее ног. — Простите меня. Пожалуйста, простите. У меня нет слов для оправданий.

— Ничего не говори! Всему виной Матахати, но он по сей день сожалеет, что ты разлюбила его. Признаюсь, я когда-то плохо думала о тебе, но теперь все минуло, утекло, как вода под мостом.

— Значит, вы прощаете мои проступки?

— Как бы тебе сказать? — ответила Осуги менее решительно, подсаживаясь поближе к Оцу.

Машинально ковыряя песок, Оцу вырыла маленькую ямку, в которую мгновенно набралась холодная вода.

— Я прощаю тебя как мать Матахати, но не хочешь ли поговорить с ним? Он сам связался с другой женщиной и, по-моему, не попросит тебя вернуться. Я и сама не позволю ему такой прихоти. Однако…

— Что?

— Может быть, ты повидаешься с ним? Я ему выскажу все без обиняков, выполнив материнский долг. Я успокоюсь, сделав все, что от меня зависело.

— Да-да, — ответила Оцу.

Крошечный краб вылез из песчаной норки и спрятался за камнем. Дзётаро, поймав краба, подошел сзади к Осуги и незаметно посадил его на макушку старухи.

— Думаю, что мне лучше не видеться с Матахати, — продолжала Оцу.

— Я ведь буду рядом. Правильнее будет встретиться и открыто порвать с ним.

— Да, но…

— Договорились. Стараюсь для твоего же блага.

— Если я соглашусь, то как мы найдем Матахати? Вам известно, где он?

— Уж я-то его вмиг отыщу! Недавно я его видела в Осаке. Мы вместе были в Сумиёси, когда он раскапризничался, по обыкновению устроил скандал и оставил меня. Он всегда раскаивается в таких вспышках. Непременно со дня на день появится в Киото, чтобы отыскать меня.

Оцу подспудно чувствовала, что Осуги не говорит всей правды, но непоколебимая вера старухи в никчемность сына возымела действие. Оцу согласилась на встречу, главным образом потому, что предложение Осуги показалось ей правильным.

— А если я помогу вам найти Матахати? — спросила Оцу.

— О, доброе дитя! — воскликнула Осуги, сжимая руку Оцу.

— Да, по-моему, вам следует помочь.

— Пойдем ко мне в гостиницу… Ой! Что это?

Старуха вскочила, пошарила по вороту кимоно и поймала краба.

— Откуда он? — с отвращением воскликнула она, швыряя краба на песок.

Дзётаро сдавленно фыркнул, но Осуги провести было не просто.

— Ты безобразничаешь?

— Я ни при чем! — ответил Дзётаро, на всякий случай отбежав подальше к дамбе. — Оцу, ты уходишь в ее гостиницу?

Осуги не дала Оцу открыть рот.

— Да, идет со мной. Я остановилась в гостинице у подножия горы Саннэн. Я всегда там живу, бывая в Киото. Ты нам больше не нужен, ступай своей дорогой.

— Я буду в доме Карасумару. Оцу, приходи, когда закончишь свои дела.

— Подожди, Дзётаро! — забеспокоилась Оцу, не желая отпускать его.

Она побежала к дамбе, где стоял мальчик. Осуги поспешила следом, опасаясь, что Оцу передумает идти с ней. Оцу и Дзётаро успели поговорить без свидетелей.

— По-моему, стоит с ней пойти, — сказала Оцу. — Я вернусь в дом Карасумару при первой возможности. Объясни все хозяину и попроси разрешения остаться у них, пока я не закончу свои дела.

— Не волнуйся, я дождусь тебя.

— Пожалуйста, найди Мусаси!

— Опять за свое! Увидишь его, так прячешься, а потом жалеешь. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Глупо поступила.

Осуги вклинилась между Оцу и мальчиком. Все трое направились к мосту. Старуха исподлобья бросала колючий взгляд на Оцу, которой она не доверяла до конца. Оцу, не имея доказательств грозящей ей опасности, в глубине души чувствовала, что угодила в западню.

Когда они ступили на мост, солнце стояло высоко над соснами и ивами, а улицы пестрели новогодней толпой. У объявления, выставленного на мосту, собралось много народу.

— Кто такой Мусаси?

— Что-то не встречал такого имени среди знаменитых мастеров меча.

— Впервые слышу.

— Должно быть, отважный боец, коли пошел на самого Ёсиоку. Стоит посмотреть!

Оцу замерла на месте как вкопанная. Осуги и Дзётаро тоже остановились, ловя обрывки разговора. Имя Мусаси пробегало по толпе, как рябь, поднятая на реке стайкой рыб.