Гостомысл - Александр Майборода

Вскоре он ощущал себя увереннее, и даже решился прилечь. Правда, тут же к горлу из желудка подкатил противный горький комок. Он снова сел и отпил из стакана новую порцию рассола.

Пока конунг боролся с последствиями буйного застолья, в комнату зашел Харальд.

Увидев конунга, ухмыльнулся, сел на лавку и начал отлеплять с усов засохшие комки какого-то серо-желтого вещества.

— Однако хорошо погуляли, — заметил Готлиб.

Харальд рассмеялся.

— Хорошо. Весь город стоял на ушах. Бабы визжали, как резаные поросята, — наши не дали им спуска.

Готлиб встал с кровати, но его сильно качнуло, пол пошел в сторону, точно палуба в шторм, и он рухнул в кресло.

— Надеюсь, дикари не воспользуются нашей слабостью, — сказал он.

— Куда там! — сказал Харальд. — Наши по пьянке вроде бы посекли с десяток дикарей. Мы их так перепугали, что они попрятались по погребам. А тот, кто не спрятался... сам виноват!

— Главное, что дух наших воинов приподнялся, и теперь доживем до прихода помощи, — сказал Готлиб.

Харальд поморщился:

— Дозорные доложили, что ночью по реке прошел корабль. Они не разглядели, кто в корабле.

— Купцы? — спросил Готлиб.

— Так рано им ходить по реке, — сказал Харальд.

— Тогда... — вслух подумал Готлиб. От накатывавшего в голову предположения его лицо из серого начало превращаться в пунцовое.

— Вот мне и чуется что-то нехорошее. Поэтому я пришел за тобой — надо сходить посмотреть, что происходит на реке, — сказал Харальд.

— Одеваться! — крикнул Готлиб и ухватился за голову, — проклятая голова точно хочет расколоться.

Через полчаса Готлиб и Харальд были на стене и рассматривали реку. Метель утихла, но поземка струилась по земле и извивалась, словно клубок змей.

Над горизонтом висело огромное солнце. Оно переливалось оттенками кроваво-красного цвета, отчего на сердце Готлиба появлялась странная тревога.

Готлиб показал рукой на черную полосу и сказал:

— А река полностью вскрылась.

— Река течет с юга, поэтому в ней вода теплее, чем в озере, — пояснил Харальд.

Готлиб вгляделся в белый туман на озере. Но там трудно было что-то разглядеть. Через некоторое время Готлиб проговорил:

— Знаешь, Харальд, у меня появилась какой-то страх на сердце. Чудится мне, что сегодня у нас будет беспокойный день. Как бы нам все не потерять в одночасье.

— И горожан не видно. Словно затаились перед тем, как напасть на нас, — многозначительно проговорил Харальд.

Готлиб бросил на него обеспокоенный взгляд.

— А если и в самом деле? — спросил он.

— Что — «в самом деле»? — спросил Харальд.

— А если они и в самом деле приготовились напасть на нас? — сказал Готлиб.

Харальд повернулся в сторону города и задумчиво промолвил:

— Горожан много. Хотя и отбирали мы у них оружие, однако все не отнимешь.

— Надо бы собрать воинов? — неуверенно сказал Готлиб.

— Боюсь, мы многих не досчитаемся. Уж слишком много вчера выпили, — сказал Харальд.

— Значит, надо собрать тех, кого сможем, — жестко распорядился Готлиб. Он посмотрел в сторону озера и добавил: — Вдоль берега идет темная полоса, значит, там тоже льда нет.

Харальд понял его мысль.

— Конунг, но словене не смогут прийти по воде — на середине озера лежит толстый лед. Не могут же они плавать по льду? — сказал он.

Готлиб покачал головой и сказал:

— Все равно — пошли лодку, пусть проверят, далеко ли отошел лед от берега...

Готлиб не договорил. Над городом потянулся тягучий грозный гул.

— Что это? — изумился Готлиб.

Красное лицо Харальда стало свинцовым.

— Это набат. Вечевой колокол! — срывающимся голосом крикнул он.

— И что это значит? Кто велел бить в колокол? — рассердился Готлиб.

Харальд бесцеремонно потянул его за край одежды.

— А это значит, что нам пришел конец! — сказал он. — Восстали горожане. Бежим скорее к стругам, Готлиб.

— Но наши воины... — начал возражать Готлиб.

— Наших воинов уже перебили, — сказал Харальд и торопливо спросил: — Ты идешь со мной или остаешься с трупами своих воинов?

Готлиб ничего не ответил, он без слов метнулся со стены по ступеням вниз.

Харальд оказался прав — внизу чернела толпа горожан. В руках у них были щиты, копья, топоры и даже мечи. На многих были доспехи.

В голове Готлиба мелькнул поразивший его вопрос, — откуда у горожан оружие и доспехи, хотя он давно велел воинам отобрать у горожан все оружие?

Но мелькнул вопрос только на доли секунды. Думать было некогда: толпа горожан бушевала, словно штормовое море: данов рубили и били всем, что имелось в руках людей.

Готлиб и Харальд врезались в толпу с обнаженными мечами, которые сверкали в их руках серебряными дисками.

От неожиданного яростного нападения толпа расступилась, и, воспользовавшись заминкой, конунг и его воевода выскочили за ворота.

Оценив происходящее со стороны, Готлиб понял, что им необычайно повезло — небольшая горстка данов, отбиваясь топорами и копьями, медленно отступала к причалу, еще минута, и выйти бы из города было невозможно.

У причала суетились гребцы, сталкивая усыпанные снегом корабли на воду. Два корабля, лихорадочно взбалтывая веслами тяжелую воду, уже уходили от берега.

Харальд крикнул Готлибу, что струги уйдут, бросив избиваемых в городе данов, и они бросились со всех ног к кораблю-стругу, который еще касался бортом причала.

Перевалившись через низкий борт корабля, Харальд яростно прорычал:

— Вперед!

Готлиб упал на заснеженное дно корабля, и его начало неудержимо рвать.

Когда Готлиб пришел в себя, берег в утреннем сумраке был не виден, но то, что он был еще опасно близок, свидетельствовали удары, впивающихся в корабль падающих стрел.

Несколько стрел с глухим стуком воткнулись в борт совсем рядом с конунгом, и он предусмотрительно укрылся за щитом.

Наконец всплески на воде стали отдаляться.

Готлиб отбросил щит в сторону и, тяжело вздохнув, сказал Харальду:

— А ведь мы всю добычу оставили в городе.

— Нет. Я вчера выполнил твое приказание: заставил снести добытое в этом городе добро на твой корабль. Поэтому тут и к удаче оказалась сильная охрана.

— Хорошо, — повеселел Готлиб.

— Мы многих людей потеряли, — сказал Харальд.