Путь Короля. Том 2 - Гарри Гаррисон

– Море, – прохрипел он.

Бранд подал ему флягу разбавленного вина, на которое они перешли после того, как кончился эль, и стоял, уперев руки в боки, пока его повелитель жадно пил.

– Так что море?

– Я люблю море. Потому что оно ровное. Ладно. – Вокруг них собралось уже около сотни человек, портовых зевак, еврейских торговцев, но по большей части шкиперов и моряков Пути. Сразу же рассказать им, и слух разнесется. Нет смысла делать из этого тайну. – Все в порядке. Мы освободили Свандис. Боюсь, что мы потеряли двух наших парней, Хелми и Уббу. Поговорим об этом позже. Но самое главное, мы дернули императора за нос. И дернули очень больно. Он нас ищет, и, готов поспорить, он знает, что мы здесь. Так что готовимся к плаванию и давайте поскорее отчалим. Так будет лучше для всех, правда, Соломон? Император придет, а нас нет, все очень сожалеют, но делать нечего. Да что вы все тут застыли? Я же сказал, готовимся к отплытию, в чем дело-то…

Бранд обнял его огромной рукой, по-приятельски приподнял и понес вдоль набережной, толпа расступалась на их пути, но не выказывала ни малейшего желания последовать за ними.

– Давай немного прогуляемся вдоль мола, – предложил Бранд.

Через несколько шагов он снова опустил Шефа на землю, но не ослабил своей хватки. Они пробрались через многолюдные пристани к началу длинного каменного мола, выходящего из самого сердца города-крепости, и пошли по устроенной на нем дорожке длиной в сотню ярдов, перешагивая через железные кольца, к которым швартовались только маломерные суда, поскольку большие, как и флот Пути, стояли в акватории порта на якоре. На середине мола Бранд остановился и показал рукой в море.

– Что ты там видишь? – Он вытянул у Шефа из-за пояса подзорную трубу и подал ему.

Шеф взял ее, приставил к глазу, подвигал входящие одна в другую части, чтобы настроить фокус, и уставился в полуденное марево. Ничего он там не видел, слишком густая дымка, а если взять чуть-чуть в сторону… Ага!

– Галеры, – сказал он. – Красные галеры. Три штуки, нет, четыре.

– Правильно. Они появились на рассвете, сожгли пару рыбачьих лодок и отошли от берега. Просто показали нам, что они нас караулят.

– Ладно, – сказал Шеф, – сейчас полдень, ветра нет, и это дает им преимущество. Но через несколько часов, когда солнце начнет садиться, с моря подует бриз, надежный, как пищеварение у мула. Тогда настанет наш час. Мы выйдем в море, и если галеры попытаются нам помешать, мы их потопим. А потом немного поупражняемся с острогами, правильно? Отомстим за Сумаррфугла, – свирепо добавил он.

– Смотри дальше, – сказал Бранд.

Озадаченный, Шеф снова взялся за подзорную трубу. Дымка раздражала его, местами почти ничего не было видно, около поверхности моря дымка сгущалась. Вот. Там что-то было, ближе, чем он ожидал, ближе, чем галеры. Но он не мог понять, что это такое. Что-то серое и невысокое, едва выступающее над ровной поверхностью моря, это не корабль вовсе, больше похоже на длинный низменный остров. Шеф сдвигал и раздвигал подзорную трубу, пытаясь настроить расплывчатое изображение.

– Я не понимаю, что это такое.

– Я тоже. Попробуй посчитать корабли в гавани, тогда, может, поймешь.

Шеф обернулся, и сердце его похолодело. Двухмачтовики все на месте, выстроились в линию, все семь штук. Дракары викингов, сначала их было пять, потом они потеряли «Марсвин» Сумаррфугла, значит, сколько осталось? Три. Он пересчитал еще раз. Три.

– Немного погодя галеры вернулись и притащили на буксире эту штуку. Я тоже не мог понять, что это такое, и послал Скарти на «Морском змее» с удвоенной командой гребцов. Он сказал, что сможет обогнать любого грека, будет на море ветер или нет. Я велел ему опасаться греческого огня, и он обещал быть осторожным. Но на сей раз это оказался не греческий огонь.

Шеф еще раз посмотрел на плот, теперь он смог различить на нем какие-то выпуклости. И было в них что-то знакомое. Очень знакомое.

– Скарти вышел в море, – сказал Бранд, – и стал подходить к плоту. Греки подпустили его поближе, а потом – бац! В воздухе полно камней от катапульт, «Морской змей» рассыпается на воде, на него налетают греческие галеры…

– Скольких человек мы потеряли? – глухо спросил Шеф.

– Ни одного. Вся команда Скарти родом с Готланда, они плавают как дельфины. А когда сзади полыхнуло пламя, ну и быстро же они поплыли! Хорошо, что Хагбарт был начеку, он послал пару ядер в воду перед галерами, и те убрались восвояси.

Да, даже в дымке можно разглядеть на плоту силуэты онагров, понял Шеф. По меньшей мере четыре штуки. А может быть, и больше. На плоской поверхности плота им не мешают стрелять никакие мачты, никакие шпангоуты не рассыпятся из-за мощной отдачи, так что можно ставить столько катапульт, сколько заблагорассудится. И ведь не Шеф был изобретателем катапульт, по крайней мере, такой их разновидности, как онагр, он же «мул». Потому что «мулы» раньше были онаграми, метательными машинами римских воинов; заново их создал дьякон Эркенберт. Он не забыл об онаграх, и машины не обманули его ожиданий. И тут вдруг Шеф понял, почему не сразу распознал катапульты на плоту, хотя они и казались ему знакомыми.

Они были закрыты броней. Стальными плитами, подобно тем, что стояли на старом «Неустрашимом» Шефа.

И в том, что делали их расчеты, также было что-то знакомое. Шеф огляделся на ровной поверхности мола, она возвышается на шесть футов над водой, они с Брандом могут, презрев свои титулы, просто прыгнуть в воду, нет ли здесь лесенки, чтобы уцепиться…

В небе раздался свист, камень звучно ударил о камень, во все стороны полетели осколки, Бранд с изумлением утирал со лба кровь. Это ядро ударилось о внешнюю сторону каменного пирса. Но послано оно было в цель, и этой целью были Шеф с Брандом. А на плоту у противника не меньше четырех катапульт.

Шеф без церемоний столкнул Бранда в воду гавани, под защиту каменной стены, и сам сразу спрыгнул следом. Они бултыхались в теплой воде, а над их головами проносились ядра, зарываясь в воду среди рассеянных по гавани лодок. Послышались крики шкиперов, отчаянно старающихся развернуться и подойти под защиту каменной стены мола.

– Итак, в открытое море нам не прорваться, – сказал Шеф. – Мы могли бы выстрелами разогнать галеры, но этот плот для нас то же самое, чем был «Неустрашимый» для наших противников. Маневрировать он не может, но и потопить его нельзя. Но для чего они это делают? Бранд, чего они добиваются?

– Что ж, – ответил Бранд. – Я всегда был уверен, что тебя не зря считают сообразительным. Но раз ты спрашиваешь, я скажу: все это необычайно похоже на то, что у некоторых чудаков зовется осадой.

* * *

В походном лагере халифа, который медленно и неуклонно вел свои войска на битву с предателями-евреями и северными пиратами-многобожниками, три женщины, сбившись в кружок, тихонько переговаривались между собою. Одна была англичанкой: с пепельными волосами и зелеными глазами, красавица в собственной стране, любопытная диковинка среди шатров правоверных. Несколько лет назад ее захватили датчане и, как девственницу, продали за сотню золотых дирхемов. Другая была родом из пограничных франкских земель: дочь раба, еще в детстве проданная хозяином, которому понадобились деньги. А третьей была черкешенка с далеких восточных окраин исламских земель, уроженка страны, народ которой издревле добывал себе средства к существованию продажей своих женщин, славящихся красотой и искусностью в любви. Подруги разговаривали на принятом в многоязычном гареме жаргоне, в основе которого лежал арабский язык, разбавленный иностранными словами. Этот жаргон предназначался для того, чтобы скрыть некоторые секреты от вечно подслушивающих евнухов, которые сторожили красавиц.