Адмирал Нимиц - Элмер Б. Поттер

Генерал армейской авиации Лемэй был единственным из числа генералов и адмиралов на Тихом океане, кто не был в подчинении Нимица. Лемэй возглавлял независимую 21-ю группу бомбардировщиков. Этот отряд вместе с базировавшимся в Китае 20-й группой образовывали Двенадцатую воздушную армию, которая управляла бомбардировщиками В-29 и подчинялась непосредственно Объединенному штабу генерала Арнольда. Хотя 21-я группа являлся как бы независимым королевством в империи главнокомандующего Тихоокеанским флотом, директива Объединенного штаба давала Нимицу право на непосредственное использование базировавшихся на Марианских островах бомбардировщиков В-29 в случае тактической или стратегической необходимости. Однако реализация этого права могла вызвать взрывную реакцию со стороны такого упрямого и горячего офицера, как Лемэй.

Нимиц хотел избежать взрыва эмоций и установить хорошие отношения между офицерами, приглашая их время от времени на обеды или дружеские вечерние беседы. Он надеялся углубить взаимодействие, помогая сторонам узнать друг друга и понять чужие проблемы.

Многим людям, приезжавшим на Марианские острова официально или частным образом, понравилось гостеприимство Нимица. Одним из заметных гостей был архиепископ Фрэнсис Спеллмен из Нью-Йорка, который в качестве викария апостольской церкви пришел в американскую армию. Офицер Ламар, который встречал его на аэродроме, проводил в дом для гостей и помог снять куртку, был поражен, что в такую жару, какая стояла на Гуаме, архиепископ настолько тепло одет, что его рубашка окрасилась от пурпурного жилета.

— Ваше превосходительство, — сказал Лаймар, — вам нельзя так одеваться на Гуаме. Позвольте предложить вам что-нибудь из хаки.

— Замечательно, — ответил Спеллмен.

Вечером на веселом обеде в квартире Нимица архиепископ был одет как все офицеры, только не имел знаков отличия.

Спеллмен спросил Нимица, может ли он чем-нибудь ему помочь. На следующее утро Нймиц объяснил архиепископу, чем он может быть полезен. В декабре 1941 года перед самым приходом японцев епископ Гуама бежал в Австралию, оставив молодого гуамского священника в качестве единственного представителя церковной власти и духовного наставника на острове. Нимиц много слышал об атом сбежавшем священнике, который был во многих отношениях достойным человеком, но оказался плохим работником и никудышным администратором. Нимиц пришел к мысли, что этот человек не должен возвращаться.

В период неразберихи, последовавший за освобождением Гуама, епископ вернулся, и Нимиц хотел его сместить. Требовался человек не только ревностный в делах веры, но и являвшийся хорошим организатором. Жители Гуама, большинство из которых было ревностными католиками, строили свою жизнь вокруг церкви. Теперь на Гуаме навряд ли осталась хоть одна церковь, и религиозная организация была в упадке. Аганья, место, где размещалось правительство, когда-то был городом, насчитывавшим 12 ООО жителей. Бомбежки превратили его в руины. Генерал-майор Генри Л. Ларсен сделал немало для восстановления городов и реабилитации населения, но он нуждался в сильном человеке, представляющим церковь.

Архиепископ Спеллмен оценил ситуацию и быстро понял проблему. Он позвонил епископу. После разговора он пришел к тому же выводу, что и адмирал Нимиц: это был не тот человек, который мог выполнить поставленную задачу. Тогда Спеллмен достал небольшую книжку, подготовил закодированное сообщение и попросил послать его римскому Папе. Система связи флота приняла этот вызов. Закодированное сообщение Спеллмена было передано в Вашингтон, оттуда военно-морскому атташе в американском посольстве в Риме, и американский посол доставил его в Ватикан. Неделю спустя адмиралу Нимицу сообщили, что прежний епископ отстранен, а на Гуам направлен епископ из Рочестера, штат Нью-Йорк.

На следующий вечер после визита архиепископа Спеллмена на обеде у адмирала Нимица был его старый друг по дням, проведенным в Вашингтоне, кэптен Джордж Бауэрншмидт. За столом и после еды адмирал рассказывал одну смешную историю за другой, и гости не переставали смеяться. Уходя, Бауэрншмидт отметил огромный запас смешных историй, необычно большой даже для Нимица.

— О! Это не мои. Прошлой ночью я рассказывал свои архиепископу Спеллмену, а это те, что рассказал мне он.