Император Юлиан - Гор Видал

- Потому что мы знаем эти места и там найдем какое ни на есть пропитание. Это поднимет дух солдат.

- Позволь мне сказать, государь… - Хормизд вновь превратился из персидского царя в простого греческого придворного, дурной знак. - Наша армия не может подняться по Евфрату, потому что у нас больше нет кораблей и не из чего наводить мосты.

- Но несколько кораблей мы оставили, - возразил Виктор. На этот раз в спор вмешался Салютий.

- Двенадцати небольших кораблей не хватит, чтобы навести переправу через Тигр. Хотим мы этого или нет, мы теперь прикованы к этому берегу реки и можем возвратиться домой только через Кордуэн.

- А может быть, можно захватить корабли у персов? - неожиданно вспомнил Дагалаиф - В речных портах их должно быть несколько сотен.

- Не успеем, их сожгут, - ответил Хормизд.

- Я навел справки, - спокойно начал Салютий; можно было подумать, что он сидит в Константинополе, в своем кресле преторианского префекта, а писцы ловят каждое его слово. На самом же деле он обливался потом в душной палатке,.а вокруг его головы был повязан от солнца платок. - Похоже, что персидские корабли вне пределов нашей досягаемости. Конечно, мы можем построить новые, вопрос только в одном - из чего?

- Даже если мы переправимся через Тигр, на севере нас ждут не меньшие трудности, - продолжил его мысль Хормизд. - Шапур решил взять нас измором и, если понадобится, выжжет для этого всю Персию. Кроме того, в Месопотамии сейчас начались дожди, и ледники в горах растаяли. Дорога, по которой мы пришли к стенам Ктезифона, превратилась в малярийное болото, кишащее насекомыми, но мы с радостью пойдем куда угодно, если будет на то воля Августа.

- То же самое сделаем и мы, - отозвался Виктор, - но в чем заключается его план? - Я глянул в ярко-голубые глаза моего врага и понял: он намерен меня убить Я знал об этом с самого начала.

А- вгуст хочет рассмотреть все варианты и лишь затем принять решение, - спокойно ответил я. - Кроме того, он хочет напомнить консулу: у нас нет никаких сведений о Прокопий. Ходят слухи, что он все-таки двинулся на соединение с нами. Если это правда, мы с ним сможем осадить Ктезифон.

- А что мы будем при этом есть? - бросил Виктор.

- У Прокопия есть запасы провианта. Кроме того, чтобы соединиться с нами, ему придется установить коммуникации с Кордуэном, это отсюда всего лишь в трехстах милях. Прибытие Прокопия решит продовольственный вопрос.

- А если Прокопий не придет? - Виктор весь подался вперед, как охотничья собака, делающая стойку.

- Тогда мы ничего не теряем. По-моему, всем ясно: мы не сможем вернуться тем же путем, которым пришли.

- Потому что сожгли корабли. Это было уже слишком.

- Комит, я запрещаю тебе говорить до особого распоряжения, - бросил я Виктору. Он закрыл глаза, как от удара, и сел на место. - Мы всегда можем попытать счастья и двинуться через пустыню на север, но дойти до Кордуэна будет нелегко.

Увидев, что Хормизд хочет что-то сказать, я кивнул, и он заговорил:

- Август должен знать, что у нас нет карт этой территории. Нам придется полагаться на проводников, а кто может поручиться за их надежность?

- А почему бы не идти по берегу Тигра? - спросил Дагалаиф, обмахиваясь пальмовым листом.

- Это не так-то просто, - ответил Хормизд. - Там много сильных крепостей…

И мы уже не армия победителей, мы отступаем и, следовательно, не сможем брать крепости, - выдавил я из себя. До этой минуты мысль о нашем поражении никому не приходила в голову: как же так, ведь мы разбили персидскую армию и завоевали пол-Персии! И все же мы отступаем, потому что фанатики-персы выжгли все вокруг. Это трагедия, но мне следовало ее предвидеть, а я не сумел, и вина целиком на мне. Трудно поверить, что вот так, не проиграв ни одной битвы, можно превратиться из завоевателя в атамана шайки перепуганных разбойников, мечтающих лишь об одном - поскорее убраться восвояси. Неужели это месть Ареса за мои слова во время жертвоприношения под Ктезифоном?

- Мы не отступаем, Август, - возразил мне Аринфей. - С чего бы? Да Шапур хоть завтра заключит с тобой мир и отдаст что хочешь, лишь бы мы ушли домой. - Всю эту неделю по лагерю бродили слухи о персидских послах: в армии ничего не утаишь. Я подозреваю, что персы сами распространяют эти слухи, чтобы внести в наши ряды брожение. Мол, зачем ваш император гонит вас невесть куда, если мы готовы отдать вам и земли, и золото и отпустить домой с миром? Персы это умеют.

- Похоже, это Виктор решил, что нас разбили, - произнес я. - Лично я придерживаюсь другого мнения и считаю, что нам следует еще несколько дней подождать Прокопия. Если он не появится, будем думать, что нам делать дальше: идти на север к Кордуэну или на юг, к Персидскому заливу. - Я нарочно, будто невзначай, бросил эту фразу, желая проверить реакцию военачальников. Они были поражены.

- К Персидскому заливу! - пробормотал Виктор; от удивления он забыл, что я лишил его слова, и тут же пробормотал извинения.

Мнение большинства (увы, это так) выразил Салютий:

- До залива слишком далеко, Август. До римской границы осталось всего триста миль, но даже они кажутся нам тремя тысячами, а если мы отправимся в глубь персидской территории, от армии ничего не останется.

- Солдаты не пойдут, - решительно заявил Невитта. - Они и так напуганы, а стоит приказать им идти на юг - и получишь в ответ первоклассный бунт.

- Но города на побережье залива богаты и остались без защиты.

- Они не пойдут, государь, теперь уже не пойдут. А если бы и пошли, что мешает персам выжечь все на нашем пути? Дурости у них на это хватит, и мы перемрем с голоду, не дойдя до залива.

- Итак, с этой мечтой пока пришлось проститься. Нужно подождать. Я закрыл совет.

Сейчас я сижу на кровати и пишу эти строки у себя на коленях. Каллист готовит для меня жреческое облачение. Немой играет на лютне. Через несколько минут ко мне придет Максим. Через час я вознесу молитву Зевсу и Великой Матери. Чем я прогневал их? Неужели это месть Ареса?

7 июня

Предзнаменования неблагоприятны. Гадания не дали результатов. Боги не желают, чтобы я вернулся домой через Ассирию, но также не желают, чтобы я пошел на север. Одно из гаданий указало путь на юг, к Персидскому заливу! Но солдаты не подчинятся этому приказу, они и так на грани бунта. Одно из двух: или я обуздаю Виктора, или меня ждет бунт.

8 июня

Я не сплю уже неизвестно сколько суток: ночью зной почти такой же нестерпимый, как днем. Горишь, будто в лихорадке. Все мы стали похожи на высохшие мумии. Я набрасываюсь на всех подряд - вчера ударил Каллиста за то, что он не успел застегнуть пряжку на хламиде, сегодня поссорился с Салютем из-за сущих пустяков, причем прав был он. Сегодня ночью ко мне пришел Максим. Мы были одни: у Приска дизентерия, а Анатолий за ним ухаживает. За ужином Максим пытался меня приободрить, но достиг как раз противоположного: