Царьградская пленница - Александр Волков

Неждан смотрел на свое будущее просто. Он знал, что после того, как Надежду выдадут замуж с богатым приданым, остальное отцовское достояние перейдет к нему. И конечно, он станет таким же известным мастером, как оружейник Пересвет. Так зачем ломать голову над какими-то буквами, из которых непонятным образом складываются слова и целые строчки.

Но Зоря не давал ему покоя. И у Неждана родилась хитрая мысль. «Все равно Зорька не отступится, так лучше я соглашусь и попрошу дядю учить нас обоих. А спустя время отстану, скажу, что ничего не разумею. Он меня освободит и Зорьку станет учить одного».

И вот Неждан попросил монаха учить грамоте его и Зорю. Геронтий обрадовался.

– Это сам господь внушил вам таковое желание, чада мои возлюбленные! – горячо воскликнул он. – Словеса книжные суть реки, напояющие Вселенную, и сладостно тому, кто может пить живую воду из сих рек. Рад я, воистину рад, дети мои, и, не тратя времени, сразу приступлю к обучению вашему.

Неждан попытался на этот раз увильнуть от занятия, но монах был непреклонен. Он заставил ребят стать на колени перед иконой и прочитал молитву перед учением.

Зоря и Неждан повторяли за ним слова.

Геронтий снял с полки огромную книгу в кожаном переплете с медными застежками, раскрыл ее на первой странице.

– Се – псалтырь Давидова! – торжественно объявил он ученикам.

– А что означает псалтырь? – спросил Зоря.

– Собраны в ней псалмы – сиречь песнопения, составленные в древние времена мудрым царем Давидом.[55]По ней учат отроков грамоте. По этой псалтыри учил и меня в старое время блаженной памяти инок Филофей. Он и оставил мне в наследие эту драгоценную книгу. Так-то, отрок Иувеналий…

Монах называл ребят только их крещеными именами.

Зоря с суеверным почтением смотрел на громадный фолиант,[56]переживший несколько поколений читателей.

«Вот наберусь я премудрости, когда осилю всю эту книжищу»! – радостно думал он.

А Неждан раскаивался, что уступил просьбам Зори.

«Сей час на Днепр побежали бы купаться, а теперь сиди в душной келье…»

Геронтий достал указку и приложил ее конец к первой строчке.

– «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста», – громко нараспев прочел учитель, ведя указкой по буквам.

Объяснив юношам смысл этого изречения, Геронтий начал разлагать первое слово, называя каждую букву.

– Буки, люди, аз – бла; живете, есть, наш – жен…

Несколько раз повторил учитель свои объяснения, и смышленый Зоря понял наконец, как из отдельных букв складываются слоги. Но у Неждана в мыслях было совсем другое, и поучения наставника до него не доходили.

Зоря повторил за Геронтием слово, составленное из слогов, и нетерпеливо воскликнул:

– Дальше показывай, отче святый!

– Ишь ты, какой прыткий! – добродушно заворчал монах. – Дальше ему подавай! Всю азбуку за один присест хочешь выучить? Так не творится. На первый раз довольно с тебя и шести букв. Василий и того не затвердил.

И он терпеливо принялся учить Неждана.

Заканчивая урок, монах сказал:

– На следующее воскресенье принесете куски гладкой бересты и стилосы.[57]Буду учить вас писать буквы.

Зоря ушел из монастыря в восторге, а Неждан, ероша свои льняные волосы, недовольно бурчал:

– Не было у бабы заботы, купила порося…