Брусиловский прорыв - Максим Оськин

Австро-германские рубежи состояли из трех полос обороны, каждая из которых сама по себе являлась сильно укрепленной позицией: пулеметные точки, скрытые батареи, замаскированные минометные позиции, развитая система ходов сообщения. В тылу укрепленной полосы проводились узкоколейные железные дороги, дабы войска не испытывали перебоев со снабжением на любом атакуемом участке. Каждая позиция, в свою очередь, состояла из двух-трех линий окопов. Проволочные заграждения, к части из которых был подключен электрический ток, фугасы, минирование подступов также были характерными признаками девятимесячного укрепления австро-германской оборонительной полосы на австро-русском участке Восточного фронта. Все это готовилось для встречи русских атак, хотя немцы и рассчитывали, что к крупномасштабному наступлению русские в 1916 году не будут готовы. Нехватка тяжелой артиллерии в России также не была секретом для стран Четверного союза.

Поэтому штабом Юго-Западного фронта проводилась большая подготовительная работа как по учебе войск, так и по фортификационному строительству. Как впоследствии сообщал один из участников прорыва, в указаниях по армиям фронта штаб генерала Брусилова требовал, чтобы «армии теперь же приступили к методической подготовке операции, положив в основу:

а) скрытность подготовки операции;

б) постепенность перегруппировок войск в соответствии с принятым планом действий, с тем, чтобы быть в готовности для атаки не позже 1 мая;

в) участки, избранные для развертывания ударной группы, должны быть соответствующим образом и заблаговременно подготовлены;

г) начальствующим лицам надлежит тщательно изучить путем личных разведок местность, на которой их частям придется действовать;

д) план операции должен быть детально разработан в штабе армии и заблаговременно сообщен непосредственным исполнителям.

При этом указывалось, что атака должна быть проведена по строго обдуманному и рассчитанному плану, причем намеченный план разрабатывать в деталях не в кабинете по карте, а на месте показом, совместно с исполнителями атаки от пехоты и артиллерии»^[27].

Для выдвижения войск на исходные перед началом наступления рубежи использовались наступательные плацдармы, взятые как пример с Французского фронта, где союзники и не могли иными способами прорвать оборону германцев. Строительство плацдармов подразумевало максимально возможное сближение исходной линии атаки с окопами врага. Этим понижались потери при атаке на ровной местности под сосредоточенным огнем пулеметов и артиллерии обороняющейся стороны: в данный момент потери атакующей стороны были наибольшими. Инициатором создания инженерных наступательных плацдармов выступил Константин Иванович Величко – начальник инженерного корпуса Юго-Западного фронта.

Технология использования плацдармов для атакующего боя в своих основных чертах разрабатывалась еще в 1915 году. Ставя целью войск овладеть укреплениями противника и разбить, не дав оправиться, «Инструкция об общей атаке», разработанная в Ставке специально для подготовки наступления в 1916 году, делала упор на том, что в условиях позиционной войны «местность должна быть подготовлена так, чтобы допускать начало атаки на близком от противника расстоянии, непрерывное снабжение людьми, продовольствием, патронами, быструю эвакуацию раненых в тыл, свободное перемещение артиллерии». Подготовка местности для атакующих частей и заключалась в строительстве плацдармов, которые должны были располагаться за общим фронтом. Предполагалось, что «до момента атаки пехота будет находиться укрыто в плацдармах, которые располагаются за фронтом и доставляют ей свободу развертывания». Данная «Инструкция», предписывая начальнику находиться вместе с войсками, а не на специально оборудованном пункте в тылу, чтобы всегда иметь возможность повлиять на постоянно меняющуюся обстановку, вне жесткой зависимости от первоначальных планов, допускала, что каждый пехотинец должен быть снабжен 250 патронами, двухдневным запасом продуктов и несколькими ручными гранатами.

Русское командование, безусловно, вынесло определенный опыт из неудавшихся атакующих действий англо-французов на Западном фронте, которым союзники делились с русскими. И в связи с этим упомянутый документ рекомендовал указывать в качестве цели продвигающимся вперед частям не линию окопов, а «предметы, расположенные на местности в тылу укрепленной позиции противника, овладение коими подтвердит, что достигнут первый результат, а именно – линия, занимаемая противником, прорвана». Успех контратак обороняющейся стороны, действующей в знакомых условиях, был правилом на всех фронтах Мировой войны. Поэтому было необходимо обеспечить «безостановочность в действиях», дабы атакующие цепи не задерживались в занятых окопах, а продвигались дальше, и содействие атаке со стороны артиллерии. Так что «Инструкция» определяла первой обязанностью своих орудий «во что бы то ни стало привести к молчанию батареи противника», чтобы максимально снизить эффективность и мощь неприятельских контратак.

Был учтен и опыт неудачного для русских наступления армий Северного и Западного фронтов у озера Нарочь в марте 1916 года. Со ссылкой на французский опыт в апреле в Ставке была составлена «Записка по поводу выполнения операций на Юго-Западном фронте в декабре 1915 года и Северном и Западном фронтах в марте 1916 года». В этом документе указывалось, что «успешному выполнению атаки должно предшествовать сближение с противником примерно на сто саженей окопами и устройство исходного положения в виде укрепленных плацдармов по определенно выработанному плану…»^[28].

С другой стороны, отвлечение солдат для производства земляных работ привело к некоторому пренебрежению его стрелковым обучением, хотя было очевидно, что австро-германцы уже не в состоянии провести широкомасштабное наступление на Восточном фронте. При этом необходимо отметить, что исходные плацдармы готовились во всех армейских корпусах – то есть на девятнадцати участках. Причина тому – желание главкоюза в максимальнейшей степени соблюсти фактор неожиданности, так как резервов для Юго-Западного фронта не было (резервы самого фронта – две дивизии). Конечно, это не могло вызвать у войск большого энтузиазма. Один из участников войны (кадровый офицер) вспоминал: «Какое это унижение для воина, зарыться в землю!.. Какая подавленность духа от сознания, что ты обратился в крота!»^[29] Между тем фортификационные работы являются «пробным камнем дисциплины»^[30]. Австро-германцы, создавая непреодолимые укрепления на всех фронтах, отнюдь не готовились исключительно к обороне. Напротив – в кампании 1915 года – наступление на Восточном фронте; в кампании 1916 года – удар германцев на Верден и австрийцев – в Италии. Сам факт упорной фортификационной деятельности русской армии весной 1916 года говорит, что командованию удалось переломить негативные последствия поражений Великого отступления 1915 года, укрепить войска дисциплиной и во всеоружии морального духа готовиться к новому широкомасштабному наступлению.