Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

— «Умер, умер, умер!».

Тут Зоя вскочила на кровать и ухватила отца подмышки, повернув его лицом вверх, приговаривая:

— «Тятя, тятя! Я сейчас тебе сделаю поудобнее! Ты устал так лежать!».

Но из груди отца, глаза которого были плотно закрыты, как при сильной боли, вырвался последний выдох.

В этот же момент вошёл, приехавший из обоза, Саша. Увидев всё это, он закричал и упал в обморок. Шум услышали в хлеву мать с Верой. Бросив ведро с молоком под коровой, они вбежали в комнату, и тоже в крик. И все их стенания слились в один сплошной женский вой.

— «Дочка, пока светло, иди скорей на конюшню, попроси лошадь и поезжай в Балейку — позвони Юле!» — взяла мать себя в руки, после плача начав давать необходимые распоряжения.

Огромный яркий шар солнца ещё не успел закатиться за горизонт, как Зою в розвальнях мчала по шипучей позёмкой дороге в Балейку самая резвая из лошадей. С местной почты она позвонила в пожарную охрану Юле, и вернулась домой.

Высокий и тучный отец уже лежал в своём последнем убранстве на скамейке в переднем углу комнаты. Его лицо оставалось розовощёким, и мать вспомнила, как когда-то он ей говаривал:

— «Мать, я такой сильный, что запросто могу поднять мешок с зерном, овечку, телка, да что угодно! А вот болею. Умру, смотри, не хорони три дня, а то живого схороните!».

Так и получилось, как он хотел, так как три дня бушевал буран.

Собрались все односельчане, кто в эти дни был поблизости. А похоронили его на кургане рядом с Лисьей горой напротив его же дома.

Вскоре, в том же феврале, тяжёлое ранение получил Тимофей.

Вслед за отцом, в мае 1943 года, в расцвете сил в тридцать четыре года, умерла старшая дочь — сердечная и ласковая Мария, всегда отогревавшая членов большой семьи Сарычевых своей щедрой душой.

В этот же год умерли сестра и брат Екатерины — Аксинья и Кузьма.

Тяжело ей было, но она выдержала. Ведь ещё оставались Юлия, Анна, Алёна, Михаил, Зоя, Александр, младшая дочь Вера, родившаяся в 1939 году, внучки Рая от Марии, Валя от Анны, и семья Тимофея.

Вере было ещё десять месяцев от роду, когда у Ани родился первенец — Валя. Её вместе с Верой кормила грудью бабушка. Но вскоре Анна уехала к мужу Петру Васильевичу Федянину, служившему до войны в Забайкалье, оставив дочь на попечение бабушек — Екатерины Леонтьевны и Фёклы Елизаровны Шлыковой.

Постепенно стало пустеть их село Камышки. Шесть десятков домов по одной улице разделялись одноимённой речкой. А вокруг деревню окружали горы Беркутиная, Боголюбская, Лисья и Кудряшова. Но самым красивым местом была липовая роща, располагавшаяся в конце посёлка в глубокой лощине.

Дом Сарычевых с высокой завалинкой стоял с западной стороны деревни. Его окружал палисадник с низкой оградой из плетня. В палисаднике росло множество цветов: высокие мальвы, яркие ноготки, белые ромашки и оранжевые бархатцы. Двор был чисто выметен, а весь дом утопал в зелени белоствольных берёз и раскидистых клёнов. В огороде росли кусты смородины и крыжовника. А внутри дома всегда вкусно пахло пирогами и ватрушками.

И теперь Юля была вынуждена вернуться к маме, и на её плечи на долгие годы легли заботы обо всех — за семью матери, за детей Марии, Нюры и Тимы. Она полностью заменила отца, а во многом и превзошла его.

Ведь она ещё и взвалила на свои плечи самый тяжкий воз в своей нелёгкой жизни — стала председателем колхоза в Камышках.

По работе ей часто приходилось на лошади отлучаться в райцентр — зимой в бездорожье, весной в половодье, а летом и в дожди. А мать томилась в ожидании домой своей материальной, моральной и духовной поддержки.

Ведь она была по-особому привязана к дочери, называя её покровительницей и защитницей, молясь на неё. Юлии достались от их отца душевная щедрость и доброта, но вместе с тем высокая требовательность, суровая строгость и острота в суждениях. Молодая и красивая она была просто стиснута жизнью силой сложившихся обстоятельств.

Она, родившаяся на десять лет раньше Михаила, приняла самое деятельное участие не только в его воспитании, но и после смерти их отца, заменила его всем своим младшим сёстрам и братьям, оказав им материальную и моральную поддержку, выкормила и воспитала их, указав дорогу в жизнь.

А сама она на долгие годы стала авторитетом и центром притяжения в большой семье Сарычевых уже для многих из своих многочисленных благодарных племянников и племянниц.

В то время, пока Юля — теперь старшая сестра Михаила — работала председателем колхоза, обеспечивая фронт хлебом и другими продуктами питания, он в начале 1943 года лечился в прифронтовом госпитале. В этот же год на фронт ушли Зоя и Александр. А через год от тяжёлого ранения умер Тимофей. В тот же, 1944-ый год, Юлия, как ранее Тимофей, а также Михаил и Зоя стали коммунистами.

А в 1943-ем году возвратившись в свою часть, Михаил Наумович подал рапорт с просьбой зачислить его в состав 70-ой армии войск НКВД (Бывшей 70-ой армии Ставки Верховного Главного Командования). Одно время она в войсках называлась «пограничной», так как формировалась не только из бойцов внутренних войск НКВД, но и из пограничников Сибири и, что было особенно важным для Михаила, из пограничников Карелии.

Но его командир отменил отправку на фронт, предложив М.Н. Сарычеву на выбор: или предписание отбыть в Алма-Ату в эвакуированное из Ленинграда училище погранвойск, или ещё дальше в Сибирь в конвойные войска НКВД.

Михаил естественно выбрал учёбу в Алма-Ате.

Вскоре на одной из вечерних танцплощадок города бывший фронтовик сразу обратил внимание на высокую, стройную, сероглазую брюнетку, и познакомился с ней.

Михаил тоже понравился Лидии, и не только своей внешностью и фронтовой солидностью, но и мужской жёсткостью, принципиальностью, чёткостью мыслей и суждений взрослого, много знавшего и повидавшего человека, а также своей внутренней интеллигентностью, культурой и порядочностью. В общении он ей во многом заменил отца.

Лидия Ивановна Горская, как внебрачная дочь истинного революционера Ивана Ильича Горского, героя гражданской войны — если так можно выразиться о человеке, убивавшем своих же соплеменников, и своих ли? — родилась 7 ноября 1923 года.

Её отец, хотя дочь и признал, но с этой семьёй естественно не жил и даже материально не помогал. Ибо в то время комиссары, грабившие грабителей трудового народа, другим грабить не давали, да и сами ещё не воровали.

Поэтому детство Лиды прошло в нужде. Её мать,