О Китае - Генри Киссинджер

Столкновение Китая с современной международной системой, скроенной по западному образцу, пробудило в китайской элите особую тенденцию, в соответствии с которой они обсуждают — с исключительной тщательностью и аналитическими способностями — свое национальное предназначение и главную стратегию для реализации этого предназначения. Мир фактически является свидетелем новой стадии национального диалога относительно природы китайской мощи, влияния и устремлений, достигавшихся отдельными импульсами со времен открытия Западом дверей в Китай. Прежние споры в Китае о судьбах страны проходили в периоды исключительной уязвимости Китая, но нынешние дебаты были вызваны не стоящей перед страной бедой, а возникшей у нее силой. После бесцельного и подчас мучительного продвижения Китай в итоге пришел к мечте, которую лелеяли реформаторы и революционеры на протяжении последних двух столетий: процветающий Китай, имеющий современные военные возможности, но сохранивший свои отличительные ценности.

Во время прежних споров о судьбе нации ставился вопрос, следует ли Китаю открываться вовне для получения знаний для устранения своих слабых мест или лучше замкнуться в себе, подальше от грязного, хотя и с технической точки зрения более мощного мира. В основе нынешней стадии дебатов лежит признание того, что великий проект самоусиления завершился успехом и что Китай догоняет Запад. В настоящее время определяются условия взаимодействия Китая с миром, который — по мнению даже многих из современных либеральных интернационалистов Китая — дурно вел себя с Китаем и от бесчинств которого Китай сейчас приходил в себя.

В то время как экономический кризис распространился на Западе после завершения Олимпиады, новые голоса — как официальные, так и полуофициальные — начали ставить под сомнение тезис о «мирном подъеме» Китая. С этой точки зрения анализ Ху Цзиньтао стратегических тенденций оказался верен, однако Запад оставался опасной силой, никогда не позволившей бы Китаю возвышаться гармонично. Таким образом, Китаю следовало укрепить свои достижения и заявить о собственных претензиях на статус мировой державы или даже сверхдержавы.

Две ставшие очень популярными китайские книги точно отразили наметившееся течение: сборники очерков под названием «Китай недоволен. Великая эра, великие цели, наши внутренние страхи и внешние проблемы» (2009 год) и «Китайская мечта: великодержавное мышление и стратегическая позиция в постамериканскую эру» (2010 год). Обе книги страшно националистические. В обеих в самом начале делается заключение о том, что Запад гораздо слабее, чем думали раньше, но что «некоторые иностранцы еще не проснулись, они еще толком не поняли, что происходит смена власти в китайско-западных отношениях»^[703]. С этой точки зрения именно Китай должен стряхнуть сомнения и отказаться от пассивного созерцания, отказаться от постепенности в развитии и восстановить свое историческое чувство мессианства на основе достижения «великой цели».

Обе книги подверглись критике в китайской прессе и в анонимных рассылках в сайтах Интернета как безответственные и не отражающие взгляды огромного большинства китайцев. Однако обе книги прошли правительственную цензуру, стали бестселлерами в Китае, поэтому можно предположить, что они отражают взгляды по крайней мере какой-то части госструктур Китая. Это больше всего относится к «Китайской мечте», написанной Лю Минфу, старшим полковником НОАК, профессором Университета национальной обороны Китая. Обе книги представлены здесь не потому, что они отражают официальную политику китайского правительства — на деле они противоречат твердым заявлениям президента Ху Цзиньтао в его выступлении в ООН и во время его государственного визита в Вашингтон в январе 2011 года, — а потому, что они в какой-то мере обобщили определенные импульсы, на которые китайское правительство считает необходимым для себя как-то прореагировать.

Типичное эссе в сборнике «Китай недоволен» задает тон основному тезису. В его названии постулируется, что «Америка не бумажный тигр» — как, бывало, с издевкой называл ее Мао Цзэдун, а скорее «старый огурец, выкрашенный в зеленый цвет»^[704]. Автор Сун Сяоцзюнь начинает с изложения предпосылки о том, что даже в нынешних обстоятельствах Соединенные Штаты и Запад остаются опасной и по большому счету враждебной силой:

«Бессчетное количество фактов подтвердило — Запад до сих пор не отбросил свой излюбленный прием „торговли под прикрытием штыка“, усовершенствованный им за несколько сот лет. Думаете, возможно, если вы „уберете оружие на склад, а боевых коней отправите на пастбище“^[705], убедить [Запад] просто отбросить свое оружие и начать торговать мирно?»^[706]

Сун Сяоцзюнь настаивает на том, что после 30 лет бурного развития китайской экономики Китай набрал силу: «…Все больше и больше простых людей и молодежи» начинают понимать, что «пришел наш час»^[707]. Он пишет, что после финансового кризиса Россия стала больше обращать внимания на развитие отношений с Китаем, Европа движется в том же направлении. Американский контроль за экспортом сейчас в основном не срабатывает, поскольку Китай уже владеет многим из технологии, необходимой ему для превращения во всесторонне развитую индустриальную державу, и скоро получит собственную сельскохозяйственную, промышленную и «постиндустриальную» экономическую базу — другими словами, он больше не будет зависеть от товаров или доброй воли других.

Автор адресует свои мысли националистически настроенной молодежи и массам, призывая ощутить высоту их положения, и противопоставляет им в неблагоприятном свете нынешние элиты страны: «Какие великолепные перспективы стать всесторонне развитой индустриальной державой, стать известной как страна, желающая возвыситься и изменить несправедливую и иррациональную политическую и экономическую систему! Как же плохо, что наверху в элитах некому над этим задуматься!»^[708]