Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев - Стенли Лейн-Пул

На протяжении двух столетий Египет находился под владычеством династии халифов-еретиков, которые хвалились своим происхождением от Фатимы, дочери пророка Мухаммеда, и потому стали известны как Фатимиды. Они исповедовали особую мистическую философию шиизма, которая учила о воплощении Божественного Разума в имамах, которые произошли от Али и Фатимы, и верили в пришествие Махди, последнего духовного вождя из того же избранного рода. Тем не менее большинство египтян были строгими последователями учения великого суннитского имама Мухаммада аш-Шафии, чья могила в пустыне к югу от Каира до сих пор является местом глубокого почитания. Однако фатимидским халифам удалось довольно легко навязать свою власть народу Египта, привыкшему повиноваться и податливому в вопросах веры. Несколько поколений прожили при правлении этой династии, и никто не бросил ей вызов среди мусульманских государств. Флот Фатимидов боролся за господство в Средиземном море с флотом халифов Кордовского халифата в Испании. Фатимидам удалось овладеть Сицилией (еще в 827–878 захваченной арабами, но в 1061–1091 Сицилия была захвачена норманнами из Южной Италии), и они также совершали набеги на Сардинию и Корсику. Корабли Фатимидов выходили в Красное море и Индийский океан; и даже, пройдя через Гибралтар, плавали вдоль побережья Западной Африки. Их караваны торговали с Азией и Европой, их купцы проникли в сердце Африки вплоть до озера Чад. Их армии контролировали Сирию и Аравию, как и Египет, и постоянно тревожили своих одряхлевших соперников – правоверных аббасидских халифов Багдада. Их большие богатства, накопленные в результате широкой торговли с Индией, которые шли через таможни к купцам Венеции и Пизы, были просто сказочными, если доверять поразительным описям драгоценных камней и иных сокровищ, принадлежавшим перу арабских историков. Роскошь и расточительность двора Фатимидов поражали иностранных послов. Стены, городские ворота и мечети Каира отражают представление его правителей о том, как должен выглядеть царский город во всем своем великолепии. Однако сохранились лишь фрагменты былых прекрасных памятников архитектуры, а декор их утрачен.

В Египет не раз вторгались завоеватели. Простота быта первых лет господства фатимидских халифов, бывших вначале просто миссионерами среди диких берберов Кайруана в Тунисе, уступила место богатству и роскоши, о чем свидетельствуют их прекрасные дворцы в Каире. Прошло не так много времени, и они начали вести праздный образ жизни, полной удовольствий и неги, а тяжелый труд государственного управления оставили своим слугам. Визири узурпировали все их властные функции, и даже именовались царскими титулами, в то время как фатимидский первосвященник, утопая на ложе в подушках в своем гареме, сохранял только мистическую духовную власть, которой «истинный имам» был наделен в глазах преданных последователей секты Али. Халиф Каира, восседавший на украшенном драгоценными камнями троне, стал такой же марионеткой, как и его соперник в Багдаде. Интриги и заговоры были естественным следствием бюрократического правления, и фатимидское государство, разделенное в себе, с населением, только внешне воспринявшим шиитское сектантское учение, легко могло стать добычей любого решительно действующего завоевателя. Длительный период мира в Египте объяснялся только слабостью его соседей. Сельджукиды отняли у него Сирию, но Сельджукская империя распалась на ряд государственных образований еще до того, как могла бы предпринять попытку вторжения в Египет. Единственной державой, которая угрожала правлению Фатимидов в первой половине XII в., было Иерусалимское королевство. Франки не только владели сирийским побережьем и многими крепостями во внутренних областях. Они были честолюбивыми воинами, нацеленными на захват добычи. К счастью для Египта, крестоносцы в равной мере искали и славы, и золота; и нет сомнений, что последние Фатимиды сдерживали их с помощью умеренных субсидий, а возможно, что для этого был учрежден ежегодный налог.

Появление Нур ад-Дина на сцене сирийской политической жизни, особенно после его завоевания Дамаска, обеспокоило многих. Владыка Сирии и король Иерусалима стали теперь соперниками. Ни один из них не мог позволить другому усилиться за счет захвата Египта и тем самым получить выгодную позицию на южном направлении. Каждый жаждал захватить дельту Нила. И каждый наблюдал за своим соперником с ревнивой бдительностью. Египетские визири, настоящие правители страны, в полной мере осознавали возможности сложившегося положения. Они заигрывали с обеими сторонами и выступали друг против друга. В итоге их игра завела их слишком далеко, и у Саладина появилась возможность, которой он не мог пренебречь.