Дневники и письма - Эдвард Мунк

Отец старался заменить нам мать – часто бывал нежен и ласков – и заботлив —

Но над нами тучей висели смерть и болезнь… в особенности надо мной – Мне постоянно напоминали, что надо проявлять осторожность – дабы не заболеть —

И потом эти строгие предостережения – под угрозой ада —

Не грешите —

– Зачем ты привел меня в этот мир? – спросил я – Мне было семь – Отец ничего не ответил —

Мальчик чувствовал себя чужим в этом ужасном, полном болезней мире.

– Я хочу домой, – шептал я.

С наступлением смерти – борьба – молитвы – ад – небеса – все будет позади —

Отец ходил взад-вперед по комнате – день за днем – молитвенно сложив руки – Господь мой и Бог мой! В руки твои передаю бремя свое – сними его с меня – Он каялся – раскаивался во всем – Он согрешил —

Согрешил против Духа Святого?

Он плохо сделал свою работу – Не он ли уморил того солдата? – Лечил ли он его как надо?

Господи, помоги мне —

Неистовый в своем исступлении – в наказании —

Он клал его себе на колени и лупил. Дети подглядывали в дверную щель – Он чувствовал себя униженным – возмущенный до крайности семилетний мальчик.

Потом отец снова становился нежным и ласковым – хотел заменить нам мать – Обнимал – но это были вовсе не те сердечные материнские прикосновения – не ее теплые мягкие руки – не ее нежные объятия —

Тетя тоже не умела приласкать – ее руки не годились для ласк – сухие и жесткие.

Ему ее ласки не нравились – уж лучше ласки отца —

Он был заботлив, когда мы болели – даже чересчур – подробно рассказывал нам об опасностях – мы знали все о грозивших нам грудных болезнях – сопровождавших их горловых кровотечениях —

Я был самым слабеньким – чуть не умер при рождении – я чувствовал, что уже обречен – Зачем я родился на свет? – Когда умру? Почему мне грозят муки ада?

Ласковый и заботливый – никакая мать с ним не сравнится – но мы тосковали по материнским объятиям.

Настала школьная пора – Дождливым ветреным осенним днем он пошел в школу, бледный и слабый – Обучение без конца прерывалось из-за болезней – Потом изо всех сил он старался нагнать – решать примеры было интересно – он засиживался за ними до глубокой ночи – [по арифметике] был лучшим в классе – Но он отставал. – Он был выше всех и на год старше – Из-за пропусков пришлось остаться на второй год.

За лето я окреп – а София за весну и лето ослабла – на щеках выступил яркий румянец, она стала раздражительной и постоянно покашливала – осенью у нее пошла горлом кровь – она по большей части лежала в постели, поднимаясь лишь изредка, когда чувствовала себя получше.

Всю зиму и лето она проболела, у нее шла горлом кровь, а следующей зимой…

Из разрозненных заметок
1890

Знаю, каково тебе – ты должна уйти так рано – моя дорогая Майя^[56] – такая юная – уверяю тебя – я так хотел бы уйти вместо тебя – Мне шестьдесят – и я знаю – мне терять нечего – жить осталось недолго —

Она не отрывала взгляда своих больших глаз от лампы – какая печаль —

Скоро ты встретишься с мамой, и я скоро последую за тобой – я же старик – И мы снова будем все вместе.

Ее глаза покраснели – неотвратимо – смерть скоро придет – непостижимо – она плакала не преставая.

Наступил вечер – у Майи был жар – раскрасневшаяся и горячая, она лежала в постели – глаза блестели – она бродила взглядом по комнате – бредила.

Дорогой, милый Карл, избавь меня от этого – так больно – она с мольбой посмотрела на него – пожалуйста – Видишь голову вон там? – Это смерть —

У постели умирающего. Рисунок. 1893

Ночью капитан подошел к кровати мальчиков – они сразу все поняли – ни о чем не спрашивая, тихонько оделись —

Моя возлюбленная дочь Майя – я должен сказать тебе – Господь скоро заберет тебя к себе —

Она вздрогнула – увидев смерть – потом собралась – на губах промелькнула легкая улыбка —

– Ты хотела бы жить?

– Да, – прошептала она, – хотела бы.

– Почему, моя маленькая?

– Здесь так хорошо.

– Спой псалом, Майя.

– И вот, – прошептала она почти беззвучно – И вот мы соберемся^[57]…

Неужели она и вправду умрет, ей же стало легче в последние полчаса – боль ушла – она попыталась встать – показала на кресло у кровати —

– Я бы хотела посидеть, – прошептала она.

Они отвели ее в кресло – но сидеть было слишком утомительно – ей захотелось обратно в постель —

Как странно она себя чувствует – комната стала другой – видится будто сквозь пелену – отец и… тело будто налито свинцом – …как она устала.

Потом она просто лежала и смотрела прямо перед собой.

Пришел священник – черное облачение – белый воротник —

Он зашел в комнату к больной и тихо закрыл за собой дверь – Изнутри послышался шепот —

Выйдя из комнаты, он отозвал капитана в сторонку – Божье дитя – проговорил он – милое и простодушное – путь ей прямиком на небеса – Капитан молитвенно сложил руки —

Карл и Петра убежали в детскую – они пытались сдержаться – но упали в объятия друг друга —

К ним вошел капитан – и строго произнес:

– Майя до завтра не доживет – ведите себя тихо —

Карл подошел к окну – зарылся головой в шторы.

Из записной книжки
1890–1891

Сен-Клу, 5.2.90

– Папа, что это такое я сплевываю, темное —

– Темное, мальчик мой? —

Отец взял свечу, чтобы разглядеть получше – Он видел, что отец что-то скрывает —

– Что это?

В следующий раз он закашлялся, и слюна попала на простыню – он увидел, что это кровь —

– Это кровь, папа —

Он погладил меня по голове —

– Не бойся, мальчик мой —

Он умрет от чахотки – он так много слышал об этом – когда кашляют кровью, это чахотка.

Он тихонько лежал – думал о жизни – его сердце колотилось —

В поисках защиты, он прижимался к отцу —

– Не бойся, мальчик мой, – снова проговорил отец.