Ворлок из Гардарики - Владислав Русанов

Серые скалы, сжавшие горло залива в смертельном захвате, медленно ползли по обе стороны ладьи.

– Легче, парни, легче! – немедленно скомандовал Гуннар. – Отдышитесь!

Дреки сбавил ход.

Хирдманы переглядывались, не веря своему счастью. Звучали соленые шуточки и всяческие предположения, почему отстал «Жрущий ветер». Олаф, оставив весло, повернулся на скамье и внимательно посмотрел на Вратко.

Словен отвел глаза, непонятно почему чувствуя вину…

Быстрым шагом подошел Хродгейр. Черные брови скальда сошлись на переносице.

– Что это было? Что произошло? Сигурд, ты все время смотрел. Что случилось с их дреки?

– Случилось уж… – протянул старик. И добавил со странной смесью растерянности и восхищения в голосе: – Похоже, это был нид.

– Нид?

– Ну да…

– И кто… – начал было скальд, но недоговорил. Догадался. – Ты? – Он посмотрел Вратко прямо в глаза.

И хотел бы солгать, но под таким взглядом не получится!

– Я… – уныло кивнул словен. – Только я не знаю: что такое нид?

Но Хродгейр его уже не слушал.

Скальд звучно плеснул себя кулаком в ладонь:

– Это же надо! Нид! Да какой! И с первого раза! А ну, расскажи… – Вдруг он насторожился. – Э-э, нет. Погоди, не рассказывай. Мало ли что… Ты, Сигурд, перескажи, как запомнил…

Сигурд не заставил себя уговаривать. Правда, он запомнил сказанную Вратко вису с пятого на десятое. Парню захотелось поправить, но Хродгейр отмахнулся от него:

– Не встревай, когда старшие говорят! После… После, я сказал! – И продолжал восторгаться. – Нет, как закрутил! Жук китовой пажити! Так корабль еще никто не обзывал. Хорошо еще, что не взлетел! Хотя больше кеннингов нет. Слабовато все-таки.

Сигурд покачал головой. Радости вождя он не разделял.

– Лосси заявится виру потребовать. С него станется!

– Пускай попробует! Не много же ему обломится… – Хродгейр беспечно махнул рукой и крикнул Гуннару: – Я смотрю!

Обхватив штевень руками, предводитель викингов высунулся почти до пояса, свесился вперед, вглядываясь в темную воду залива:

– Помалу пошли!

Ни на Вратко, ни на Сигурда он больше внимания не обращал. Выглядывать возможные подводные камни – вовсе не пустая предосторожность, а задача жизненно важная для корабля и всех людей, доверивших деревянному каркасу и обшивке «Слейпнира» свои жизни. Этого вождь не мог поручить кому-то другому. Только сам.

Вратко молча смотрел на отвесные скалы, изрезанные трещинами. Будто черные молнии застыли, навеки запечатленные в камне. Стены залива вздымались вверх саженей на десять—пятнадцать. Если с края лететь, костей не соберешь. Даже о воду ударившись. Пятна лишайника белесо светлели на теле камня, будто короста. Мелкая волна, поднимаемая веслами, осторожно касавшимися водной глади, еле слышно плескала у подножия скал, покрытого ржаво-бурыми разводами и каймой неровной соляной корочки.

Позади цокающим звуком зачиркало кресало. Кто-то зажег припасенный факел. Потом еще один. Передал вперед, на нос.

Один из них Сигурд сунул в руки Вратко – все равно, мол, без дела стоишь, а второй взял сам. Поднял повыше над головой. Новгородец последовал его примеру.

Рыжее пламя заметалось по скалам. Бликами отразилось от рябившей воды.

Несколько птиц, шумно колотя крыльями, сорвались с нависшей над водой, каким-то чудом зацепившейся за отвесный камень корнями сосны.

– Левее! Еще левее! – подал голос Хродгейр.

– Понял! – откликнулся кормщик.

Вратко не оставляло ощущение «невсамделишности» происходящего. Будто бы выпрыгнули из настоящего мира, с его бурями, ветром, солеными брызгами в лицо, гонкой, криками, руганью и азартом, и попали в сказку. Причем в сказку мрачную, впору задуматься о путешествии в потусторонний мир. Сейчас вот со скалы свесится длинношее чудовище, и Олафу придется бросать весло и мечом отбиваться от кровожадного зверя. Или появится старик весь в лохмотьях, с длинной, нечесаной бородой и начнет пророчить, предрекая кому-то победы и свершения, а кому-то бесславную и мучительную кончину.

«Слейпнир» продвинулся по заливу, пожалуй, версты на полторы.

– Все! – крикнул Хродгейр. – На месте.

Чуть правее скалы расступались, давая место галечной осыпи, которая полого уходила в воду. В самом деле, два корабля не приткнутся.

Гуннар мастерски уткнул штевень дреки в скопище окатанных камней. Первый десяток викингов тут же прыгнул через борт, прямо в мелководье, завел толстый канат за штевень, принялся сноровисто обматывать вокруг черного, покосившегося столба, вкопанного здесь, по-видимому, еще в незапамятные времена. Тем временем оставшиеся на дреки подали им дощатые сходни. Принялись собирать необходимые для ночевки пожитки.

– Здесь даже зимовать можно. – Сигурд ткнул пальцем в смутно виднеющиеся очертания двух строений.

Судя по широкому входу, не прикрытому ныне никакими дверями, одна постройка была не чем иным, как корабельным сараем. В селениях викингов там хранили корабли, когда море замерзало и переставало служить дорогой, связующей фьорды. Дреки зимовали в сухости, защищенные от морозов и ветра, а рачительные хозяева тем временем могли тщательно проверить днище, подмазать, где надо, варом и смолой, законопатить щели, разошедшиеся у морского трудяги в дни нелегкой борьбы с волнами и течениями, в мгновения таранных ударов по чужим судам.

Вторая постройка, скорее всего, была общинным домом. Здесь когда-то, во времена, должно быть, еще того самого Жадного Хевдинга и его славных предков, жил вождь со своей дружиной и домочадцами. Крепкие бревенчатые стены – леса в округе хватало – покосились, но все еще стояли, а вот крыша, настеленная из дранки, во многих местах прохудилась, и никто ее не чинил.

– Здесь что, никто не живет? – спросил Вратко.

– После гибели хевдинга Ингольва, – ответил Хродгейр, – род его зачах. Самые отважные и сильные мужи ушли в последний поход вместе со своим вождем. Стало некому кормить женщин, детей и стариков. В первую же зиму самые слабые умерли, а те, кто выжил, весной разбежались. Говорят, первыми побежали трэли… Они тащили с собой награбленное добро. Соседние хевдинги примерно наказали их, а тех домочадцев Ингольва, кто хотел принять помощь, забрали к себе.

– А что, были такие, кто не хотел?

– Нашлись, – коротко ответил Хродгейр и, больше не поясняя ничего, прыгнул за борт, пренебрегая сходнями. – Давай за мной!

На берегу закипела обычная для стоянки работа.

Ночевать в заброшенном доме, ясное дело, никто не собирался. Мало ли кто там может укрываться от дневного света и глаз добрых богов? Хродгейр даже разрешил не прятать голову дракона. Просто так, на всякий случай. Пускай отпугивает злых духов.