Герцог Бекингем - Серж Арденн

Всё это не удивляло, и нисколько не смущало городских жителей, привыкших к подобным бесчинствам в базарные дни. Город продолжал жить своей жизнью. В лабиринтах узких улиц, как в любой другой день, можно было встретить жилистых грузчиков, согнувшихся под тяжестью ноши; крикливых торговок с розовыми, дряблыми щеками и крутыми, необъятными бедрами; захмелевших погонщиков скота, спешащих из трактира в трактир; и праздных зевак на любой вкус; и прохиндеев всех мастей – всё было как обычно, если не считать визита мадридского вельможи, о котором понятия не имела чернь наводнившая город, и которого с содроганием ожидали городские власти.

Колонна кавалеристов, возглавляемая «Кастильским быком», миновав городские ворота, угодила в этот вязкий «Гермесов карнавал», просочившийся даже в кварталы Магребиан и Романи, с трудом протискиваясь сквозь толпу, разрезая её, как плуг землю. Добравшись до площади Лог, вдоль фасадов Ратуши и Лодж-де-Мер, кавалеристы направились в сторону форта Ла-Кастильет, где Уртадеса ожидал комендант города, граф дон Хавьер Пилиппо дель Ардегон.

Прибыв на место, дон Карлос устремил взгляд на колокольню собора Сен-Жан, не лишенного легкого прикосновения мавританского зодчества, откуда послышался приглушенный набат. Спешившись, в окружении двух сержантов кастильской дворянской гвардии, Уртадес направился к воротам, охраняемым дюжиной солдат. В этот миг, из толпы зевак, наблюдавших за приездом важного гостя, вырвался невысокий человек, облаченный в рясу монаха цистерцианца. Он, протянув руки, на бегу, обратился к Уртадесу.

– Сеньор граф, Ваше Сиятельство, соблаговолите выслушать меня!

Несколько солдат, из отряда, что не позволял толпе подступиться ближе дозволенного к мадридскому вельможе, скрестили алебарды, преградив путь тщедушному святоше. Граф, на ходу, с пренебрежением взглянул на цистерцианца, взывавшего к нему из толпы, и, не замедлив шага, исчез за воротами форта. В крошечном, мрачном помещении, скорее напоминавшем каземат, чем комнату хоть сколько-нибудь пригодную для приема важных гостей, его встретил комендант. Сдержанно поприветствовав дона Хавьера, кастилец сухо произнес:

– У меня мало времени, сеньор Ардегон, поэтому приказываю, немедленно, всем вашим людям, явится во «Дворец королей Майорки».

****

В назначенное время, весь командный состав гарнизона Перпеньяна, собрался во Дворце, венчающем холм, возвышающийся над южной частью города. В большой светлой комнате, за окнами которой открывался замечательный вид на ощетинившуюся гряду красноватых крыш, на фоне утонувших в полупрозрачной дымке горных вершин, собрались семь человек.

Вокруг огромного стола, покрытого картой, граф дон Уртадес созвал: коменданта города, граф дон Хавьер Пилиппо дель Ардегона; интенданта, дона Кристобаля Лусио дель Касареса; капитана гарнизона, дона Гильермо Альфредо Пуэрто дель Лорка-и-Каледо, командарма артиллерии, шевалье Шарля де Корзака, а так же двух лейтенантов – дона Артуньо и дона Варедо. Строго, будто с укором, оглядев собравшихся, гость вымолвил:

– Сеньоры, мой приезд вызван весьма серьезным положением, сложившимся в королевстве. В Каталонии наблюдаются очаги недовольства, которые впоследствии способны перерасти в мятеж, что не может не беспокоить Его Католическое Величество. В связи с этим, во все провинции, граничащие с Каталонией, направлены инспекции, целью которых является проверка боеспособности гарнизонов, ревизия арсеналов, складов с продовольствием и фуражом, а так же осмотр фортификаций. Мне выпала честь инспектировать Руссильон, что подтверждает предписание, выданное Его Светлостью, сеньором Оливаресом. Ровно через час я жду всех здесь же, мы сможем начать осмотр городского арсенала, а сейчас прошу оставить меня.

Распорядившись принести завтрак, дон Карлос склонился над картой. Скорее от вынужденного бездействия, чтобы разбавить томительное ожидание, он принялся, в который раз, внимательно рассматривать особенности местности довольно хорошо знакомой ему провинции.

Раздался стук в дверь. Граф, не сомневаясь, что это вернулись лакеи, отправленные на кухню, не отрываясь от карты, промолвил:

– Можете войти.

Но увидев на пороге одного из своих сержантов, удивленно произнес:

– Какого черта, Саладес?!

Саладес и Ортега, сержанты кастильской дворянской гвардии, явившиеся с графом в Руссильон, были безгранично верны дону Карлосу. За долгое время, находясь на королевской службе, они делили с неустрашимым кастильцем победы и поражения, подвергая свои жизни смертельной опасности во время множества рискованных предприятий. Эти люди, впрочем, как и большинство их собратьев, молчаливо предчувствовавших неумолимое ослабевание лап испанского льва, не переставали преданно служить короне, благородно оставляя на алтаре монаршего триумфа, небрежно брошенные победы, добытые в тяжких сражения, не требуя ни почестей, ни наград, так великодушно, по-испански, довольствуясь лишь чувством собственной доблести, продолжая изумлять весь мир стойкостью и неустрашимостью, так как ни один народ на земле, не способен на столь бескорыстную отвагу для прославления своей многострадальной и неблагодарной родины.

– Ваше Сиятельство, вас просит об аудиенции какой-то монах цистерцианец. Говорит по важному делу.

– Откуда он узнал о моём приезде?! Проклятая страна, ничего нельзя удержать в тайне! Гоните его прочь!

Гвардеец уже отворил дверь, когда дон Карлос вспомнил монаха в потертой рясе намеревавшегося у ворот форта Ла-Кастильет, прорваться к нему сквозь шеренгу солдат.

– Погоди!

Воскликнул граф, остановив сержанта.

– Приведите его.

В сопровождении Ортеги, положившего ладонь на костлявое плечо визитера, в комнату вошел маленький, щуплый человек в монашеской, мешковатой рясе. Он, круглыми серыми глазами, беззащитно встретил строгий взор кастильца, с нескрываемым раздражением задавшего вопрос.

– Кто вы?

– О-о, монсеньор, я очень маленький человек, но имею к вам важное поручение. Моё имя брат Иннокентий, что в переводе с латыни означает «невинный».

Уртадес с пренебрежением оглядел слугу Божьего.

– Как вы попали в крепость?

– Монсеньор, вы служите великому королю Испании, поэтому Вашу Милость можно встретить во всех уголках Старого Света, я же лишь жалкий слуга Господа нашего, чьё имя неустанно превозношу в молитвах, под сводами благословенного монастыря Фонфруад, аббатства Пресвятой Девы Марии, здесь в Руссильоне, поэтому, возможно, именно мне поручили это деликатное дело. Мы с братьями привозим вино в цитадель Перпиньяна и сюда, во Дворец. Наш настоятель отец Бернар дружен с доном Ардегоном…

– Постойте! Не тараторьте! Откуда вам известно моё имя, и кто вам сообщил о моём приезде?!

Возмущенно прервал монотонный, елейно-молитвенный лепет монаха дон Карлос. Цистерцианец снисходительно улыбнулся, будто услышал вопрос, переполненный детской наивностью, лукаво взглянув на дворянина. Приклонив лысеющую голову, он подхалимнически, нараспев произнес: