Русский Ришелье - Ирена Асе

«Несомненное достоинство города Кокенгаузена^[17] то, что в нем невозможно заблудиться», – с иронией подумал рижский купец Хенрик Дрейлинг, шагая вечером 13 августа 1656 года по единственной улице лифляндского городка мимо деревянных домиков стоимостью от силы в 20–30 талеров штука. Жили в этих деревянных домиках несколько сотен горожан – немцы и шведы. Позади осталась громада единственного большого здания в Кокенгаузене – старинного ливонского замка. Впереди виднелся прекрасный сад, где любили гулять и горожане, и жены офицеров шведского гарнизона замка. Впрочем, нынче сад, увы, пустовал, а на валах, окружавших городок, было полно солдат. Укрепления загораживали от взора рижского купца не только водную гладь^[18], но и многочисленных неприятелей, окруживших город.

Хенрик Дрейлинг неторопливо прошел мимо здания деревянной православной церкви, построенной для нужд купцов из Белой Руси, останавливавшихся в городе по пути в Ригу. Каждую весну их бывало здесь немало: свыше тысячи плотов и стругов (ладей с закрытым верхом) ежегодно проплывали по старинному водному торговому пути мимо Кокенгаузена. И с каждого транспорта шведские таможенники брали пошлину: по двенадцать медных монет с плота и по одному серебряному талеру со струга. Ежегодно в Стокгольм из Кокенгаузена отсылались десятки килограммов серебра. Так что хоть и мал был Кокенгаузен, но для шведов весьма дорог.

В тот вечер конечной целью Хенрика Дрейлинга был дом местного бургомистра Каспара Сперлинга. Причем весь путь от постоялого двора до жилища кокенгаузенского градоначальника занял у торговца не более двух минут. Вид у рижанина был беспечный, казалось, несмотря на драматические события, он совершенно беззаботен, словно не понимает, что происходит.

На самом деле купцу было не до хождений в гости. Ни на минуту его не покидала огромная тревога, связанная с тем, что русские войска осадили Кокенгаузен и лишили коммерсанта возможности вернуться в родную Ригу. Купец с ужасом думал, что случится с ним, а главное, с его дочерью, в случае успеха русской армии.

Впрочем, даже очень сильный страх не мешал ему трезво мыслить. Когда бургомистр пригласил его к себе, Хенрик в первый момент с гордостью подумал: «Конечно же, Сперлинг не мог не пригласить меня, узнав, сколь богатый купец заехал в его маленький городок». Но как только эмоции отошли на второй план, привыкший к трезвому расчету рижанин стал размышлять, для чего же бургомистр пригласил его на ужин на самом деле. Ведь враг, в прямом смысле этого слова, находился у ворот, и Сперлингу должно было бы быть не до пышного приема иногороднего купца.

Так в чем же истинная причина приглашения? Неразгаданных загадок Хенрик Дрейлинг не любил, к тому же размышления отвлекали его от тревожных мыслей. Ведь сделать с русской армией он все равно ничего не мог, а вот определить, в чем смысл приглашения, и попытаться при возможности извлечь из этого знания выгоду стоило бы. Вот только ничего путного купец придумать за полдня так и не смог. Оставалось надеяться, что истина выяснится при встрече.

Когда купец вошел в дом градоначальника, у бургомистра уже находился в гостях местный пастор Кноблон. Хенрик Дрейлинг был поражен пышностью стола в провинциальном городке и не мог сдержать удивления. Ведь на белоснежной скатерти выстроились бутылки с очень дорогим вином из далекой Бургундии, а разнообразных закусок было столько, словно Сперлинг решил полностью опустошить свой погреб.

При этом бургомистр и пастор сидели у роскошного стола с печальными лицами.

После того как Дрейлинг уселся в пододвинутое ему слугой кресло, хозяин дома учтиво осведомился у пастора, будет ли духовное лицо пить не только легкое, но и крепкое вино.

– И пиво тоже, – отшутился пастор. Лишь на мгновенье на его лице появилась улыбка, но тут же он вновь стал печален.

– Наливай, Каспар! – с грустью сказал он.

Бургомистр Сперлинг разлил по бокалам белое вино двадцатилетней выдержки из Бургундии. Тем временем слуга принес на серебряном блюде ароматные ломтики заморской диковинки – ананаса. Это был столь дорогой плод, что даже Хенрик Дрейлинг крайне редко позволял себе в Риге купить его.

Гость не выдержал:

– Господа, чем вызван такой пир?

– Так ведь завтра нам пировать уже вряд ли придется, – констатировал бургомистр. Он пояснил свою мысль: – Час назад русский монарх в третий раз прислал в крепость парламентера, уговаривать шведов сдаться.

– И что же?

– Наш бравый комендант, разумеется, отказался. Думаю, русские больше не станут заниматься бесплодными переговорами, уже завтра пойдут на штурм!

Каспар Сперлинг поднял бокал и вздохнул:

– Прозит, господа!

И без того напуганный, рижанин, услышав о штурме, залпом выпил весь бокал (забыв, что такое вино следует смаковать), закусил ломтиком ананаса, не чувствуя его вкуса.

Пастор воспринял мрачный вид Хенрика Дрейлинга по-своему. Пожелал:

– Не считайте, что у нас Валтасаров пир. Да, мы уничтожаем самое дорогое, чтобы не досталось врагу – в этом нет ничего плохого.

Гость же думал теперь совсем о другом:

– Почему вы считаете, что крепость падет? Валы Кокенгаузена велики. Был ли хоть раз когда-либо взят штурмом древний замок в центре крепости?

Про себя Дрейлинг подумал, что, может быть, и переигрывает, изображая простачка. Но посчитал: «Для этой глуши сойдет!»

– Старинные хроники гласят, что много веков назад крестоносцы захватили здесь замок, который существовал еще до возникновения нынешнего, – вмешался в разговор образованный пастор.

– И кто же владел им в те давние времена, какой-нибудь местный вождь? – спросил несколько озадаченный ходом разговора Дрейлинг.