Ода контрразведке - Андрей Ведяев

И вот совсем недавно Сергей Фролов прислал мне свою статью об этом, опубликованную в газете «Новгородские ведомости» от 25 января 2011 года: «Закончилось выступление песней “Спасите наши души”, по окончании которой одна из студенток преподнесла Владимиру Семёновичу букет цветов, а я подарил камень – хрустальную друзу. Геологи ведь как-никак!»

Но вот то, что рассказал Сергей дальше, меня весьма взволновало. Я не знал о том, что Высоцкий опасался повторов, двойников – и всячески избегал их. Тогда Сергей нам об этом не говорил, а потом жизнь нас разбросала. Так что узнал я об этом только недавно. Вот что пишет Сергей: «Но самое интересное произошло через три недели, когда у нас появилась ещё одна возможность пригласить Высоцкого к себе. <…> Высоцкий даже не догадывался о том, что его снова привезут к нам, к геологам. Об этом ему поведал администратор Театра на Таганке Валерий Янклович (близкий друг Владимира Высоцкого. – А.В.) уже тогда, когда он ехал в сторону МГУ в такси. Услышав про это, Высоцкий приказал таксисту: “Поворачивай назад!”, а Янклович говорил: “Вперёд!”, при этом напирая на то, что именно он вызвал такси. Дело в том, что артист боялся собственных повторов и очень не хотел выступать перед одной и той же публикой дважды за короткий отрезок времени…

Несмотря на то, что встреча пошла вроде как с разрядки, Володя честно сказал, что не знал, что опять едет к нам всего лишь через три недели. И начал раскованно, свободно, в свойственной ему манере. Однако я чувствовал, что по мере исполнения в нём нарастает какое-то напряжение. Трудно было это понять. <…> В конце концов Высоцкий, добросовестно отработав почти два часа, всё-таки сдался… Хотя, наверное, это неправильная формулировка – скорее, остановился, сказав при этом, что устал, потому что опасался всё время, что в чём-то повторяется… <…> По сложившейся традиции мы пришли в комитет комсомола, где уже был подготовлен самовар… И вот тут, понемногу смягчаясь, Володя… вдруг начал рассказывать о своих поездках по стране и за границу. Рассказал о своем впечатлении от концерта в каком-то кемпинге во Франции… При этом, как выразился Высоцкий, какой-то “сумасшедший конферансье” после каждой исполненной им песни кричал: “Вот теперь давай “Цыганочку”!..

Расходились мы уже в десятом часу вечера. Я пошёл провожать Высоцкого к такси, но, когда мы вышли на улицу, Володя предложил пройтись хотя бы немного и подышать. И неожиданно сказал: “Ты знаешь, у тебя удивительная аудитория, я никогда не сомневался в геологах. Я имею в виду искренность восприятия. Давай мы с тобой устроим встречу. Не концерт – встречу. Поэтическую. У меня есть стихи, которые не ложатся на музыку. Может быть, пока не ложатся, а может быть, не лягут никогда. Я ещё ни разу не пытался провести вечер без гитары. Давай попробуем, я сегодня почувствовал в этом необходимость. Располагает ваша аудитория. Денег мне не надо и толпы тоже. Ты подбери ребят любящих, а главное, знающих и чувствующих стих, ну и чтоб меня знали – это же не проблема, я по залу чувствовал. Ладно?”

Я очень серьезно искал возможность организации этой встречи хотя бы в гостиной общаги, но и это было практически невозможно. Сначала её отодвинули съёмки фильма (“Место встречи изменить нельзя”. – А.В.), потом, в 1980-м, на встречу был наложен запрет с формулировкой “После Олимпиады”. Никто и не предполагал, что оставалось ему жить несколько месяцев…»

На обороте фотографии, которую Владимир Высоцкий подарил тогда Сергею Фролову и которую я привожу здесь в книге, Высоцкий красной шариковой ручкой нарисовал самого себя в профиль в виде дружеского шаржа – что-то в пушкинском духе – и написал: