Колокола тревог - Анатолий Терещенко

Это дает основание утверждать, что Ю.В. Андропов не отверг сделанное ему предложение и не поставил о нем в известность Л.И.Брежнева, хотя по долгу службы обязан был это сделать».

Он этого не сделал. Получается одно из двух: он или играл, или разделял с заговорщиками планы.

Но вот интересная деталь: Е.И. Чазов в книге «Власть и здоровье» о визите Н.В. Подгорного в ЦКБ признается:

«Я тут же сообщил о неожиданном визите Андропову, а тот Суслову. Между тем события, связанные с болезнью Брежнева, начали приобретать политический характер.

Не могу сказать, каким образом, вероятнее от Подгорного и его друзей, но слухи о тяжелой болезни Брежнева начали широко обсуждаться не только среди членов Политбюро, но и среди членов ЦК.

При встрече Андропов начал перечислять членов Политбюро, которые при любых условиях будут поддерживать Брежнева. Ему показалось, что их недостаточно.

«Хорошо бы, — заметил он, — если бы в Москву переехал из Киева Щербицкий. Это бы усилило позицию Брежнева. Мне с ним неудобно говорить, да и подходящего случая нет. Не могли бы вы поехать в Киев для его консультации, тем более, что у него что-то не в порядке с сердцем, и одновременно поговорить, со ссылкой на нас, некоторых членов Политбюро, о возможности его переезда в Москву».

Возникает вопрос: на каких условиях?

Щербицкий возглавлял вторую республику в Союзе по экономической мощи после РСФСР. Он мог претендовать в Москве только на две должности — Генсека или председателя Совмина.

По указанию Андропова Чазов поехал в Киев. Осмотрев Щербицкого и не найдя никаких отклонений в здоровье, препятствующих работе, лейб-медик вдруг выказал желание поговорить с ним и на другие темы.

Щербицкий сразу же почувствовал, что московский гость приехал к нему не только для того, чтобы справиться о его здоровье.

— Прекрасно, я приглашаю вас на дачу. Там у нас тихо и никто нам не помешает разговаривать на важные темы.

— Я согласен, — улыбнулся Евгений Иванович, почувствовавший, что теперь он сможет выполнить поручение Юрия Владимировича.

Из воспоминаний Чазова:

«Был теплый день, и мы вышли погулять в парк, окружавший дачу. Получилось так, что мы оказались вдвоем со Щербицким. Я рассказал ему о состоянии здоровья Брежнева и изложил просьбу его друзей о возможном переезде в Москву. Искренне расстроенный, Щербицкий ответил не сразу. Он долго молчал, видимо, переживая услышанное, и лишь затем сказал:

«Я догадывался о том, что вы рассказали. Но думаю, что Брежнев сильный человек и выйдет из этого состояния. Мне его искренне жаль, но в этой политической игре я участвовать не хочу».

По приезду в Москву Чазов рассказал Андропову о реакции Щербицкого. Юрий Владимирович «бурно переживал и возмущался» отказом киевского коллеги по Политбюро. И было отчего переживать. Достаточно было Щербицкому сообщить Брежневу о визите Чазова в Киев, карьера Юрия Владимировича могла бы завершиться на декабрьском пленуме ЦК КПСС 1975 года, ведь сильно пахло заговором.

Андропов проклинал себя за свою неосмотрительность в отношении Брежнева. Это была его вторая крупная психологическая ошибка, которая могла негативно повлиять на его дальнейшую службу. Он так «напереживался», что подскочило давление, и он на второй день не вышел на службу, а укатил в ЦКБ.

* * *

Как результат подковерной борьбы, на Пленуме были выведены из ЦК Г.И. Воронов, А.Е. Кочинян, Я. Насриддинова, В.П. Мжаванадзе, А.Н. Шелепин и П.Е. Шелест. Вскоре после очередного съезда партии за ними последовали Д.С. Полянский, а потом и В.Н. Подгорный как основной заговорщик, любивший чувственно целовать губами генсека взасос. Андропов на ходу успел спрыгнуть с подножки поезда мятежников. Теперь Юрий Владимирович умно вписался в круг друзей: Брежнева, Устинова, Кулакова, Тихонова, Соломенцева, Щербицкого, Громыко, Черненко и др. И во многом ему помог доктор Чазов.

В 1978 году снова заговорили о возможном уходе Брежнева из-за частых болезней. Среди претендентов появились ленинградец Г.В. Романов и москвич Ф.Д. Кулаков. Первого, как известно, скомпрометировали гадко и необоснованно свадьбой дочери с использованием якобы музейной посуды, а также любовными похождениями. Второго, со слов бывшего помощника Ю.В. Андропова И.Е. Синицына, нашли на даче с простреленной головой.

В апреле 1979 года Брежнев сам на заседании Политбюро попросил отпустить его на пенсию, он, мол, стар, а потому стал уставать, работоспособность резко упала, и это приносит ущерб стране. Соратники тут же зашумели, последовали возгласы:

— Не отпустим… вы нам и народу нужны…вы еще поработаете», — понимая, что и они по возрасту ему подстать — «семидесятилетние среднего возраста».

Со слов одного из руководителей 9-го управления КГБ, отвечающего за охрану генсека генерала М.С. Докучаева:

«На заседании постановили: чтобы он в пятницу уезжал в Завидово, отдыхал там и возвращался в Москву не раньше вечера воскресенья, а то и в понедельник. В таком режиме он и проводил служение советской Родине до конца своих дней».

Ортодоксы марксизма-ленинизма переставали быть таковыми. Адепты социализма разуверялись в правильности пути.

Так заместитель министра иностранных дел СССР Г.М. Корниенко вспоминал:

«По крайней мере, дважды в моем присутствии он (Андропов — авт.) говорил примерно так: какой там, к черту, развитой социализм, нам до простого социализма еще пахать и пахать».

Вирус разложения общества был налицо. За период с 1945 по 1991 годы девяносто один сотрудник КГБ и ГРУ изменили Родине. Из них сорок восемь человек, т. е. большинство, бежали за границу или же были разоблачены как раз в период с 1975 по 1991 годы — годы, когда ученик Андропова, его начальник секретариата возглавил сначала ПГУ, а затем КГБ. Это была уже эпидемия неверия в руководство страны.

В связи с этим провалившийся в результате предательства наш ценнейший агент в ЦРУ Олдрич Хейзэн Эймс, проработавший около 10 лет на КГБ под псевдонимом «Колокол» вспоминал, что глаза и уши американской разведки были везде. Агенты ЦРУ проникали на многие участки советской системы: КГБ, ГРУ, Кремль, научно-исследовательские институты… Не просто проникали в разведслужбы Советского Союза и стран Варшавского договора, но и «в гигантских масштабах манипулировали ими».

Следует заметить, что от этого «эймсовского» удара нашей разведки ЦРУ не может оправиться до сих пор.

Автору, как руководителю первичного чекистского звена в системе центрального аппарата КГБ доводилось слушать от оперативного состава много зрелых вопросов: почему не внедряются компьютеры для анализа оперативной обстановки?

Остро ставились вопросы: почему не применяются «детекторы лжи»? Почему запрещают работать против партийного чиновничества? Почему Ю.В. Андропов не вводит Службу собственной безопасности в системе КГБ? Зачем эти облавы?