Загадки афганской войны - Виктор Меримский

После возвращения из Кандагара мною было доложено Ивану Григорьевичу Павловскому о проделанной работе, которую он одобрил, а затем, уже в порядке своей личной инициативы, поставил мне задачу — вместе со своей группой выехать в 1-й армейский корпус, где подготовить проведение боевых действий по разгрому мятежников юго-восточнее г. Кабула. Для решения этой задачи привлекались части 11 и 7 пехотных дивизий и 37 парашютно-десантный полк.

Я был несколько удивлен полученной задачей, но не ее содержанием, точнее характером, а сроками, отводимыми на подготовку. Такая спешка была непонятна. Опыт уже проведенных боевых действий свидетельствовал, что подразделения и части Афганской армии требуют тщательной и всесторонней подготовки, которая в три дня не укладывается. А тут еще как на грех один из дней приходился на пятницу — выходной день, когда в штабе корпуса и дивизиях работать уже не с кем. Кроме того, мы не располагали сведениями о мятежниках в этом районе и состоянии дивизий, выделяемых для решения этой задачи.

Свои сомнения и просьбу об увеличении времени на подготовку боевых действий я высказал Ивану Григорьевичу. Выслушал он меня совершенно спокойно и сказал: «Приступай к работе, а если времени не хватит, то добавим сутки — двое».

Мы приступили к подготовке так и не зная, каким же временем располагаем. Я с группой офицеров на двух вертолетах вылетели на воздушную разведку района предстоящих боевых действий. Нашу делегацию обслуживали два вертолета МИ-8 с советскими экипажами, которые работали по контракту в Афганистане и поэтому они могли работать в пятницу.

Местность на которой предстояло вести бой была горной (точнее скалистой). Их высота достигала 3500 м. Дороги в горах отсутствовали, а просматривались только пешеходные тропы, что фактически исключало применение танков и бронетранспортеров.

Сразу же после возвращения в г. Кабул я уточнил у советника при начальнике разведывательного отдела данные о противнике. Он мне сообщил, что группировка мятежников в этом районе насчитывает ориентировочно 3–4 тыс. человек. Располагается она в предгорье и частично в горах, как бы разделяясь на две части. Отряды мятежников систематически выходят на дорогу Кабул — Гардез и грабят автоколонны, доставляющие продовольствие в г. Кабул. Точное местоположение отрядов неизвестно, так как они их систематически меняют.

Если Генеральный штаб располагает такой скудной информацией о мятежниках, действующих вблизи столицы страны, то конечно, вести эффективную борьбу с ними весьма сложно.

Через военных советников при командирах 1-го армейского корпуса, 7 и 11 пехотных дивизий удалось уточнить, что для участия в боевых действиях могут быть привлечены 37 парашютно-десантный полк из г. Кабула, 45 и 75 пехотные полки 7 пехотной дивизии, которые дислоцировались в населенном пункте Пуло Алам (75 км юговосточнее г. Кабула), артиллерийский полк и танковый батальон той же дивизии и пехотный полк 11 пехотной дивизии из г. Джелалабада (130 км восточнее г. Кабула).

Получение этих, хотя и неполных, данных позволило выработать замысел предстоящего боя. Им предусматривалось ударом по флангам противника силами двух полков навстречу друг другу отсечь мятежников, расположенных в предгорье от гор и наступлением двух полков с фронта рассечь эту группировку на две части и уничтожить.

Разработанный замысел лег в основу плана операции, опираясь на который начальник Генерального штаба поставил задачи командирам и организовал с ними взаимодействие.

Воспользовавшись представившейся возможностью, я побеседовал с командирами 7 и 11 пехотных дивизий. В ходе беседы были уточнены все вопросы, которые возникли у них после получения задачи, а они проинформировали меня о боевом и численном составе полков и степени их обеспеченности. Товарищи Котляр и Дуков тут же с начальниками штабов дивизий спланировали марш артиллерийского полка и танкового батальона из Кабула в Пуло Алам. Они же составили расчет выдвижения пехотного полка 11 пехотной дивизии из г. Джелалабада в район боевых действий.

Утром следующего дня я со своей группой офицеров вылетел в Пуло Алам. В ходе беседы с командирами полков я уточнил насколько правильно они поняли полученную задачу и как ее решили выполнять. Затем помог им оформить на карте свое решение, которое они объявили командирам батальонов. Работа с двумя командирами полков одновременно позволила не только уточнить им задачи, но и организовать взаимодействие, а так же установить между ними более тесный личный контакт.

Во второй половине дня в Пуло Алам прибыли артиллерийский полк и отдельный танковый батальон. На завтра я планировал вылететь в г. Джелалабад в 11 пехотную дивизию, а офицеров своей группы оставить работать в Пуло Алам.

Перед тем как улететь я напомнил всем командирам и советникам о сроках готовности частей к боевым действиям и назначил время заслушивания советников о степени готовности частей — 16 часов 30 минут в штабе 7 пехотной дивизии сегодня.

После возвращения в г. Кабул меня не покидало какое-то беспокойство, а точнее — чувство ожидания опасности. Я пытался отыскать причины, но не находил их. И все-таки интуитивно я изменил место проведения нашего совещания. Все участники прибыли на совещание не в штаб 7-ой пехотной дивизии, а в один из коттеджей, где размещалась наша делегация.

В 16. 30 14 октября в 7-ой пехотной дивизии вспыхнул мятеж. Пять танков, подойдя на близкое расстояние к зданию штаба дивизии, расстреляли его из пушек (вот и не верь после этого предчувствиям). В мятеже участвовали все отдельные батальоны. Подробностей мы пока не знали. Конечно, рассчитывать на успех с такими силами было нельзя, тем более, что моторизованный полк 7-ой пехотной дивизии и 8 пехотная дивизия, дислоцировавшаяся в г. Кабуле, мятежников не поддержали.

Нам было запрещено покидать г. Кабул.

Утром 15 октября обстановка прояснилась. Ранее опубликованное постановление Пленума ЦК НДПА об освобождении со всех постов Нур М. Тараки было воспринято в армии как должное. Затем Х. Амин направил во все партийные (в том числе и армейские) организации развернутое письмо, в котором Нур М. Тараки объявлялся врагом революции, народа и награждался другими соответствующими ярлыками. Это письмо вызвало у многих членов партии недоумение и вопросы. Как же так, вчера Нур М. Тараки был «умнейший» и «светлейший» вождь, а сегодня — непримиримый враг. Произошел раскол фракции Хальк. Одни поддерживали Х. Амина, а другие Нур М. Тараки.

В том же письме часть вины за покушение на Х. Амина возлагалась на Советский Союз, что естественно вызвало нездоровую реакцию у части офицеров Вооруженных Сил.

Сообщение, переданное по кабульскому радио 8 октября, о смерти Нур М. Тараки и его жены, подлило масла в огонь.

И вот вчера — 14 октября, когда исполнился месяц после свержения Нур М. Тараки, его сторонники решили выступить с целью отстранения от власти Х. Амина. Следует заметить, что в Генеральном штабе и политическом управлении 7 пехотная дивизия считалась оплотом Х. Амина.

Мятежники заявляли, что они стоят на марксистских позициях, выступают не против правительства, а против личности Х. Амина, которого считают деспотом и узурпатором.