Лев пустыни - Юлия Галанина

«О да, мой повелитель!» – поклонился джинн.

«Очень хорошо, а теперь неси меня в лучшую баню!»

И Ала ад-Дин вымылся, надушил себя благовониями, одел роскошные одежды, сел на коня и со своей свитой поехал во дворец.

И город ахал, видя такого луноликого молодца и красавца, а Ала ад-Дин кидал из мешка динары в толпу.

Султан увидел, как великолепен его будущий зять, и усадил его рядом с собой в диване, по правую руку от себя. А везирь чуть не умер от зависти.

«О царь времен, сделай мне великую милость!» – говорит Ала ад-Дин.

«Что ты хочешь?» – спросил султан. – «В моем сердце для тебя открыта дверь».

«Подари мне кусок земли рядом с твоим дворцом!» – говорит Ала ад-Дин. – «Я выстрою там дворец для прекрасноликой Бадр аль-Будур, достойный ее небесной красоты!»

Султан обрадовался и подарил Ала ад-Дин кусок земли. А потом велел привести судью и свидетелей, и написал брачную запись царевны с Ала ад-Дином.

Когда подписали все условия, Ала ад-Дин встал и собрался домой.

«О, мой зять!» – удивился султан и схватил его за рукав. – «Куда ты идешь? Сегодня же твоя брачная ночь!»

«О нет, царь царей!» – говорит Ала ад-Дин. – «Я войду к царевне Будур, когда будет готов дворец. Это скоро!» И ушел.

Мой цвэточек, подойди к калитке и послушай: нет ли на улице шагов!

* * *

Жаккетта скользнула к калитке и долго стояла, прислушиваясь.

Было тихо, улица оставалась пустынной. Даже ночной сторож где-то пропал.

– Ничего не слышно! – доложила она, вернувшись.

– Будем ждать! Ночью Ала ад-Дин потер лампу и приказал джинну выстроить великолепный дворец, весь в мраморе и порфире.

И утром Ала ад-Дин поехал к тестю, и опять бросал деньги людям.

А султан стоял у окна и тер глаза: вчера пустырь, сегодня дворец!

«Это колдовство!» – сказал ему везирь, чью печень сжигала зависть к Ала ад-Дину. – »Не может человек так быстро построить дворец!»

«Это ты не можешь!» – ответил султан. – «Ала ад-Дин может!»

И он приказал пригласить всех уважаемых людей города и закатил в честь Ала ад-Дина великий пир.

А вечером, когда раздался призыв к предзакатной молитве, султан приказал всем сесть на коней и ехать на площадь.

Там они состязались в воинской потехе, и против Ала ад-Дина никто устоять не мог.

И царевна Бадр аль-Будур смотрела на это в окошко дворца, и полюбила его великой любовью.

А когда гулянье кончилось, Ала ад-Дин поехал в свой новый дворец, султан – в свой.

И вечером царевна Будур со свитой отправилась во дворец мужа. И все ее люди держали факелы и светильники и было очень красиво.

Ночью Ала ад-Дин вошел к жене и один Аллах знает, что они делали там вдвоем, но царевна благополучно стала женщиной.

Прохлада моего глаза, прошу тебя, послушай еще раз!

* * *

Жаккетта опять замерла у калитки, но никто не шел.

– Прошу Аллаха именем его святых и пророков, пусть сохранит и оставит в живых раба своего Масрура! – вздохнула Фатима. – Он должен быть уже у дома Бибигюль, да покроет его Аллах великий и да не опозорит!

И вот Ала ад-Дин счастливо зажил во дворце, и слава его стал не меньше, чем слава султана.

Но магрибинец, о котором, мой цвэточек, Ала ад-Дин давно забыл, не забыл Ала ад-Дина.

Он гадал на песке и не увидел, что Ала ад-Дин умер. В ярости он раскидал песок. Потом успокоился и еще раз погадал, еще – и в четвертый раз увидел, что Ала ад-Дин спасся, взял светильник, стал великим человеком и женился на дочери султана.

И колдун чуть не умер от горя!

«О, сын шакала!» – сказал он. – «Я потратил много ночей, чтобы узнать о светильнике. Я потратил много денег и сил, а ты, паршивец, взял его без труда и утомления! Я убью тебя!»

И он поехал опять в город Ала ад-Дина. Там он увидел дворец и обозлился еще больше.

«О, сын портного!» – сказал магрибинец. – «Я вырою тебе яму и убью тебя там!»

Он раскинул песок и увидел, что лампа лежит во дворце, а Ала ад-Дин уехал на охоту.

«Вот он, мой час!» – воскликнул колдун и пошел к меднику. Там он заказал десять новых светильников, повесил на грудь и пошел перед дворцом Ала ад-Дина.

«Меняю новые лампы на старые!» – кричал колдун. – «Новые на старые!»

Царевна аль-Будур услышала крик и приказала служанке: «Посмотри!»

Служанка сходила и сказала:

«Это сумасшедший, моя госпожа! Он меняет новые светильники на старые!»

«Смешно!» – воскликнул Бадр аль-Будур. – «В комнате моего супруга есть старый светильник, дай его этому дураку. Посмотрим, даст он новый?» Царевна, как и думал колдун, ничего не знала про раба лампы!

Магрибинец обменял старый светильник на новый и чуть не умер от радости.

Он пришел в караван-сарай, заперся в своей комнате и потер лампу.

«Слушаю и повинуюсь, о повелитель!» – сказал раб лампы.

«Возьми меня, дворец Ала ад-Дина и царевну Бадр аль-Будур, и унеси во внутренний Магриб!» – приказал колдун.

И раб лампа сделал это.

А султан утром посмотрел в окно – нет дворца, нет дочери, единственного ребенка! Есть пустырь.

«А я говорил!» – зашептал в его ухо везирь. – «Ала ад-Дин колдун и подлец!»

И султан приказал схватить Ала ад-Дина, бросить его в тюрьму и на следующий день отрубить голову.

Но люди, которым Ала ад-Дин раздавал много денег, узнали про приказ султана.

Всегда, мой цвэточек, полезно иметь человека, которому ты сделал добро. Только у этого человека должна быть хорошая память.

Люди собрался у дворца и начали бить окна и двери, а некоторые полезли на стены.

Везирь испугался и побежал к султану.

«О повелитель, прости этого мерзавца, иначе народ убьет и тебя, и меня!»

И султан освободил Ала ад-Дин и послал на все четыре стороны.

Ала ад-Дин, полный горя, пошел прочь из города. Он шел, плакал и стонал: «Где дворец? Где жена?»

И хотел утопиться в реке. Но вода была холодная. Ала ад-Дин сел на берег и начал заламывать руки от отчаяния. И задел перстень, который дал ему магрибинец.

Перед Ала ад-Дином возник джинн.

(«На голову он слабый…» – тихо пробурчала Жаккетта. – «Не мог в тюрьме о перстне вспомнить!»

«О, раб перстня!» – обрадовался Ала ад-Дин. – «Верни мне дворец, верни мне жену!»

«Я не могу сделать такое, повелитель!» – развел руками джинн. – «Дворец унес раб лампы и только он может вернуть его на место.»