Крещенные кровью - Александр Чиченков

Аверьян пожал плечами:

— Не мыслил я как-то насчет жизни новой, што жить буду без себе подобных, — Аверьян попытался выразить спутанный комок своих ощущений, но, не найдя слов, резко заявил: — Я не мыслю, што снова с жаной и детьми жить буду. Не нужон я ей эдакий! И деткам тоже не нужон!

Игнат ощутил острую боль в голосе зятя.

— Не думай о том, башка садовая, — сказал он. — Ты даже эдакий нужон бабе будешь! Скоко мужиков на войне полегло… Тыщи! А у тя и руки, и ноги есть. Так што живи и радуйся!

— А я потому к скопцам и прилип, кады прознал о своем ранении, — вздохнул Аверьян. — Как я мог эдакий в семью возвращаться? Я заставил себя отречься от нее. Вот и все.

Выслушав это, Игнат дружелюбно улыбнулся.

— Я не хочу лезть в твою жизнь, Аверьян, — начал он. — Хочу вот токо упредить, што в ЧК я служу. А борюся я… Одним словом, мы с тобою вместе против влияния на людей церкви и сект сражаться будем!

— Вот значит как, — прошептал удрученно Аверьян. — А для чево с церковью воевать? Разве церковь враг государству?

— Враг! — твердо заявил Игнат. — И не просто враг, а што ни на есть кровный! Религия отравляет умы, а энто недопустимо в нашей рабоче-крестьянской республике.

— Скоко жил, не знал об этом, — изумился Аверьян. — Веруют в Христа люди, ну и пущай себе веруют. Разве батюшка с кадилом и крестом на пузе может быть врагом вооруженной до зубов власти?

— Тем-то религия и коварна, — усмехнулся Игнат. — Вот хто ты? Верующий? А в ково? Ты верил в Христа небеснова, а теперь веришь в Христа земного. А не грех ли это великий, зятек? Ты ведь хуже предателя…

Последовала напряженная пауза, во время которой Аверьян обреченно вздохнул. Ему потребовалось несколько тягостных минут, чтобы восстановить равновесие.

— Ты не веришь мне и хотишь остаться со скопцами? — протянул разочарованно шурин.

— Сам не знаю, — ответил Аверьян. — Запутался я, Игнашка.

— Вот оно и есть влияние сектантов, — ухмыльнулся тот. — Я тоже долго сумлевался, покуда товарищи не убедили меня в том, что нету Бога! Небеса есть, а Бога нету. Тю-тю, понял!

Аверьян не понял. Он хотел солгать, только какой в том смысл? Все, что нужно — это сказать «да». Но у него засосало под ложечкой:

— А што мне надо будет делать, обскажи, Игнашка? — Калачев взглянул на шурина. Не следовало задавать больше вопросов, но он не мог остановиться. — А скопцы? Ты и твое начальство хотите што-то с ними сотворить?

Игнат посмотрел на него с чувством, похожим на жалость. Аверьян стиснул зубы и отвернулся, чувствуя что сморозил глупость и сцепив руки в замок, чтобы унять трясучку. Хорошо, что на улице царила ночь, а не то Игнат увидел бы в его глазах всю боль и отчаяние.

— Не изволь сумлеваться, зятек, — ответил, ухмыльнувшись, Игнат. — Нам не нужны жизни сектантов, нам нужно кое-что существеннее… — Он посмотрел на Аверьяна, а тот внимательно смотрел на него. — Ты доволен моим ответом, сродственник?

Аверьян кивнул.

— Подсобишь по-родственному?

Он не ответил, а снова кивнул.

— А теперь ступай, — велел ему Игнат. — Скопцы не должны больше видеть нас вместе.

Аверьян пожал протянутую руку и повернулся, не предполагая, что шурин ухмыляется ему в спину.

— Браунинг завтра верни, — сказал он на прощание. — О нашем разговоре никому не слова…