В тени славы предков - Игорь Генералов

Манфриду, или, как её уже переиначили по-славянски, Малфриду, привезли сваты: Лютомир Свенельд и Туровид Искусеви. Ярополк, не видевший будущей жены, порядком волновался. Гречанку свою отправил в Берестово ещё три месяца назад, в мыслях своих убедивший себя забыть про неё. Брак этот был нужен Руси, как нужна немецкая была епископия, а через неё выход на торговые пути саксов, франков и итальянцев. Потому он должен полюбить её, какой бы она ни была.

На поварне не продохнуть от дымящегося варева — готовились к застолью. У дворского и ключника свои заботы: кого из гостей и где разместить, сколько, чего и откуда надобно. Порой князя в эти дни и вовсе не замечали. Наконец возок с невестой прокатился через весь Киев; облепленный любопытными горожанами, въехал в ворота княжеского двора. Малфрида, ведомая по красным сукнам свадебным тысяцким Мстиславом Свенельдом, в открытом (чтобы князь рассмотрел) белом повойнике не особо видна Ярополку. Колотится сердце в груди, и думается, что и церкви-то годной нету, придётся венчаться в часовенке, ещё княгиней Ольгой построенной. Не зазрит ли немка?

И вот подошла совсем близко, остановившись перед крыльцом так, что можно было разглядеть. Среднего роста, худая, угловатая, со светлыми соломенными волосами, бледным прозрачным лицом, робко посмотрела на жениха, улыбнувшись даже как-то просяще. Застучала кровь в висках, пришла на ум гречанка, пышногрудые посадские жёнки, и стало вдруг ясно, что не его это невеста, не сможет она ему понравиться.

Хоровод обрядов крутился вместе с праздными весёлыми лицами. Венчания не запомнив вовсе, Ярополк, будто пьяный, мало чего соображал, куда и зачем его вели, кто и ради чего говорит какие-то утверждённые древними обычаями слова. На весёлый пир смотрел отстранённым взором, Малфрида держала его за руку, робко заглядывала в глаза, принимая отрешённость её короля за свадебную усталость. Ярополк, поначалу вздрагивавший всем телом от неприятных касаний Малфриды, с ужасом и неприязнью ожидал первой ночи. Почему он, великий князь, должен это терпеть? Ради епископии, которую могут не дать, как уже не давали? Ведь был же Лют Свенельд у Оттона Младшего, не до того сейчас саксонскому королю, уже и говор среди вятших идёт, что в самый Рим, к папе, надо ехать. Почему его братья Олег и Владимир могут иметь сколько угодно жён? Почему вера христианская не позволяет господарю земли иметь одну жену для нужд страны, а другую для сердца? Закон христианский, учит Писание, для всех один, но люди уже не равны по рождению своему. Один князем рождён, второй пахарем, третий бесправным рабом где-нибудь в Византии. На что имеет право князь, не имеет право смерд. Но смерд на Руси поистине счастлив по сравнению с ромейским холопом.

Ночью лежат молодожёны на мягких хлебных снопах, застеленных рядном. Ярополк, дав себя разуть, так и не разделся. Он не смотрит в сторону жены, краем глаза приметив, как обнажила худое, совсем ещё девичье тело Малфрида. Отвернувшись, он чувствует её взгляд, полный истомы и непонимания. Надо, надо исполнить мужнин долг. Он поворачивается к ней, закрыв глаза, вдыхая запах хлебной соломы, представляя себе иную жёнку, не гречанку, которая надоела, а другую, образ которой отчётливо всё ещё не сложился в голове. Но руки скользят по костлявому, стыдливо вздрагивающему телу, руки не обманешь, и он снова отворачивается, упираясь взглядом в темноту клети…

Утром бьют горшки о стены, вызывая молодых. Ярополк выходит с озабоченным лицом, притянув за рукав к себе Мстислава Свенельда, что-то шепчет ему на ухо. С лица великого воеводы и свадебного тысяцкого, будто прогнанное тучей, сходит веселье, и он отпихивает в сторону недоумевающих гостей…