Римляне - Оливия Кулидж

Такой прозаичный ответ не удовлетворил Грецину, которая вновь залилась слезами. Но Дио, не улыбаясь, одобрительно кивнул:

– Я побью тебя, Макро, и без Победителя. Такое уже было.

– Несколько лет назад, – признал Макро, – но не в этот раз. На что поспоришь?

Дио осклабился:

– Поспорю на… – Минуту он колебался, но искушение отомстить за потерю Победителя было слишком велико. Что касается Грецины… Беда в том, что ни один из них не желал мириться с характером другого. Они оба были избалованы славой и богатством. Каждый сердился на другого. Однако новая причуда Грецины была хуже прежних. Спутаться с Белыми и предать Красных! Бросать нежные взгляды на этого дикаря, зазнавшегося конюха, этого невежу-сердцееда! Дио испытывал почти что благородную ярость. Неплохо бы проучить Грецину, посмотрим, на самом ли деле ей так нравится Макро! Четко осознавая, что Грецина придет в ярость, Дио отрезал: – Поспорю на Грецину!

– Дио! – От гнева Грецина почти потеряла дар речи. – Ты спятил? Как ты смеешь? Я больше никогда не буду с тобой разговаривать!

Макро кивнул, пожирая Грецину глазами:

– Принято! – Наклонился и цепко схватил Грецину за плечо, шепча ей в самое ухо: – Я завоюю тебя, моя красавица, помни об этом. Тебе придется смириться.

– Может, теперь оставим ее в покое? – рассердился Дио.

Дио вышел из лавки в приподнятом настроении, которое, впрочем, длилось всего пару часов, до тех пор, пока он не побеседовал с полудюжиной человек с каменными лицами, которые являлись меценатами Красных.

– Плохо дело без Победителя! – Тонкогубый человек хотел сказать что-нибудь утешительное, но его голос звучал равнодушно. – Увы, но Победителя больше нет.

– Мы проводим расследование, – вдруг рассердился краснолицый неуклюжий мужлан. По тону было ясно, что для конюхов-рабов наступили тяжелые времена.

– Слишком поздно жалеть нашего Дио. – Самый доброжелательный меценат оказался жестче всех. Он сложил на коленях пухлые ухоженные руки в кольцах и принялся постукивать пальцами, искоса глядя на возничего. – Мы поможем тебе, а ты – нам. Надеюсь, ты понимаешь, Дио?

– Понимаю, господин. Я уже выигрывал скачки без Победителя.

– Вообще-то да, – холеный человек разглядывал свои ногти, – но не с Волакрисом. Он будет нервничать из-за новой лошади.

– Мы дадим тебе Харундо, – отрезал краснолицый, решив положить конец разговорам, – или Фаустуса, если хочешь. Выбирай!

Несмотря на жару, Дио похолодел. Фаустус и Харундо были второсортными лошадьми, и предложить включить их в упряжку – значит нанести намеренное оскорбление. Человек с ухоженными руками ласково улыбался. В отчаянии сознавая, что это ни к чему не приведет, Дио запротестовал:

– Если бы я мог взять Нигера, господин, то, возможно, выиграл бы.

– Нигер бежит в другой упряжке, – осклабился тонкогубый, – на нем поедет Постумий, тогда у Красных будет по крайней мере второе место.

– Второе место! – Дио чуть не задохнулся. Итак, они решили свести риск до минимума, дав Макро возможность победить и обеспечив себе второе место поддержкой Постумия! Он должен был предвидеть подобный исход, если бы не его сотое состязание. Дио переоценил себя. Безумство поклонников на трибунах и почти непрерывная серия побед пробудили его тщеславие. Он позабыл, что у Красных есть и другие подающие надежду наездники и одно-единственное поражение может навсегда погубить его. Если он проиграет сейчас, пойдут слухи, что он ни на что не годится без Победителя. Если юный Постумий и Макро придут к финишу одновременно, Дио никогда не дадут шанса вновь отыграться.

Человек с холеными руками по-прежнему разглядывал свои ногти.

– Лучше выбери сам. Мы решили, что будет справедливо предоставить тебе свободу выбора.

Дио осознавал, на кого он сейчас похож. Он уже видел прежде, как возничие выходили после подобного разговора с посеревшими лицами. Он никогда не задумывался над тем, что они испытывали, потому что друзья хлопали его по спине и желали ему удачи, но теперь фортуна отвернулась от него. Отошедшие от дел возничие постепенно опускаются. Никто из них никогда не откладывает на будущее: дешево досталось – легко потерялось. Дио сам был весь в долгах, хотя ему следовало вести себя осмотрительнее. А тут еще этот спор с Макро. Дио облизнул пересохшие губы. Наверное, Грецина отвернется от поверженного кумира. Может, его в конце концов сделают наставником. Но вероятнее всего, он закончит жизнь жалким стариком, получающим подачки наравне с другими поклонниками Красных, которых нанимают бурно аплодировать на трибунах.

– Если ты не примешь решение, – услышал Дио, – то мы прикрепим к тебе Харундо. Так что действуй.

Они хотели сделать его ответственным за поражение и были готовы угрожать, если он не подчинится. Дио произнес хриплым голосом, показавшимся ему чужим:

– Вы дадите мне Магнуса?

– Магнуса? – удивился краснолицый. – Он же никогда не принимал участия в скачках!

– Он готов. Это сильная и быстрая лошадь.

– У него нет опыта. Ничего не выйдет.

Они не хотели, чтобы Дио случайно выиграл и расстроил все их планы. Он равнодушно пожал плечами, ясно осознавая, что Магнус может привести его к гибели. Никогда нельзя предугадать, как поведет себя лошадь во время первых скачек.

– Если я скажу, что выбрал Харундо или Фаустуса, все поймут, что я лгу. Но на новой лошади я могу, по крайней мере, быть ответственным за свой выбор. – Глаза Дио были прикованы к холеному человеку, и, пока тот обдумывал сказанное, стояла пугающая тишина.

Наконец он обратился к своим коллегам:

– Вот так-то лучше! Мне никогда не нравился Харундо. Пусть Дио возьмет Магнуса.

– Мы не можем рисковать! – возразил другой. – Нельзя бросать вызов Макро на необъезженной лошади. – Его голос не выражал опасений за здоровье или жизнь Дио, а просто предупреждал, что Постумию могут позволить выиграть. Все эти обсуждения были частью одной большой сделки, и Дио кивнул, смирившись с тем, чего не мог изменить. Магнус когда-нибудь станет хорошей лошадью, и бывает, что на скачках происходят самые неожиданные события.

Дио хорошо знали в конюшне, и его добровольная ставка на Магнуса была воспринята как великодушный жест. Все предсказывали, что в его теперешнем положении Дио отберет Нигера у юного Постумия или возьмет лучшую лошадь из другой упряжки, тем самым расстроив ставки в остальных забегах. Все конюхи, ветеринары, наставники, портные, шорники, слуги, стражники и даже чистильщики лошадей и камердинеры торговали сведениями. На следующий день должны были состояться десять отдельных забегов колесниц, запряженных парами, тройками, четверками и даже шестерками лошадей. Никто из поклонников Красных не хотел, чтобы их прогнозы оказались неверными, и все посчитали поступок Дио в высшей степени рискованным. Поэтому все достижения в области верхового мастерства и иппологии были задействованы, все необходимые ритуалы исполнены, и начищенные амулеты уже прикреплялись к доспехам Дио. Портные всю ночь напролет шили новую кожаную упряжь для Магнуса, потому что упряжь Победителя могла принести несчастье. Конюхи особенно тщательно вычистили Магнуса, а камердинеры до рассвета набились в конюшню, чтобы позолотить ему копыта, вплести жемчуг в гриву, украсить холку листьями, наподобие высоких зеленых перьев, и прикрепить к постромкам алую ленточку. Однако наставники и те, кто разбирался в делах, хранили угрюмое молчание.