Братья по крови - Саймон Скэрроу

Остаток утра Катон, как ни старался следовать советам трибуна Отона, продолжал в основном мазать мимо целей. Такое отсутствие прогресса очень расстраивало, и к концу префект возненавидел свой лук за то, что тот, казалось, упорно сопротивляется попыткам овладеть собою. Макрону везло гораздо больше, и он то и дело подтрунивал над другом, чем еще сильней действовал на нервы, в том числе когда они в полдень шли к повозке подкрепиться.

Освежеванные и выпотрошенные туши оленей свисали с деревянных рамок. Поблизости были свалены в кучу потроха – жирно лоснящаяся серо-лиловая куча, к которой уже слеталось пировать невесть откуда взявшееся воронье. Рядом с оленями лежали на боку три кабаньи туши. Изрядно было настреляно и зайцев – их побросали охотничьим собакам, приведенным для дневной забавы из лагеря. Псы, рыча, грызлись над кровавыми клочками меха и мяса.

Для подкрепления сил офицеров на землю были поставлены корзины с хлебами и сыром, по кругу передавали бурдюки с вином. Разговору только и было, что об утренней стрельбе. Катон, как мог, поддерживал беседу с Макроном и другими офицерами, хотя плачевные результаты собственного промысла заставляли чувствовать себя плутишкой на этом празднике жизни, а потому, за неимением причин для хвастовства, Катон ограничивался где кивком, где смешком, не принимая активное участие в обсуждении. Одновременно с тем он присматривался к товарищам и подмечал, кто из них откровенно бахвалится, кто подхалимничает, а кто ведет разговор со сдержанным достоинством бывалого солдата. Согласитесь, полезно бывает знать, с кем ты воюешь бок о бок.

Внимание Катона отвлекла внезапная возня у горловины коридора. Было видно, как двое солдат что-то волокут – поначалу казалось, что очередной труп животного, но затем среди складок мехового плаща проглянуло лицо с колтуном спутанных волос.

– Что это? – заметил происходящее и Макрон. – Никак парни обзавелись пленником?

Офицеры умолкли, в то время как варвара подтащили и бросили наземь к ногам полководца. Пленный повернулся набок и тяжело застонал.

Осторий взглядом потребовал у солдат разъяснения.

– Он прятался у взъема, господин военачальник, в конце долины. Там мы его и нашли. Лежал в вереске.

– Он не пытался бежать?

– Толку-то, вокруг везде наши… У него не было ни шанса.

– И не пытался сопротивляться?

– Не мог, господин военачальник. Он ранен. Поглядите сюда.

Один из легионеров, склонившись над пленным, ухватил его за руку и повернул, чтобы видел верховный. Взгляду открылся темный спекшийся зев большой раны на бицепсе. Осторий какое-то время ее оглядывал, после чего сказал:

– Похоже, это от нашего оружия. Вероятнее всего в ходе стычки с кем-то из наших разведчиков. Это один из людей Каратака.

Отон, бочком придвинувшись к Катону, пробормотал:

– Откуда он знает, что оружие римское?

– Силуры воюют, как и другие племена Британии, длинными мечами. От них раны обычно рубящие. Вид пренеприятный: много крови и большущий рубец. А наши приучены использовать острие, от которого раны как раз вроде этой. Вид поскромнее, но клинок заходит глубже, и повреждения от него серьезнее.

– Понятно, – задумчиво кивнул трибун.

– Что прикажете с ним делать, господин военачальник? – спросил легионер. – Взять его в лагерь? Если подлечить рану, за него можно будет взять приличную цену.

Осторий, оглаживая подбородок, раздумывал над участью лежащего у его ног пленника. Силур стонал от боли и что-то бормотал на своем языке (помимо раны, ему досталось и от нашедших его легионеров).

– Кто-нибудь понимает язык этого неотесанного варвара? – оглядел Осторий своих офицеров и слуг.

Не дождавшись ответа, он надменно сверху вниз поглядел на пленного.

– Если так, то мне нет пользы от еще одного нахлебника. Их у нас и так достаточно, а скоро и вовсе будет невпроворот – хорошо, если вместит невольничий рынок. Это когда мы разделаемся с Каратаком. Зато он может украсить нам сегодняшнее развлечение. Да и гончим моим не мешает размяться…

Катон почувствовал, как на шее от нехорошего предчувствия дыбом встают волоски. Полководец меж тем обернулся к распорядителю охоты:

– Этот малый нам сейчас послужит. Взять его и отвести в охотничий коридор. Дадим ему фору и выпустим следом псов.

Катон сделал шаг вперед.

– Господин военачальник, прошу слова.

– Что у вас, префект Катон? – нетерпеливо обернулся Осторий.

– У нас в лагере есть разведчики варваров. Они могут помочь с допросом пленного.

– Никакого допроса не будет.

– Но он может предоставить нам сведения о Каратаке. Во всяком случае, насчет того, куда движется враг.

Осторий пожал плечами.

– Разведчики скоро все выяснят и без него. Нам этот кусок навоза не нужен.

Он ткнул силура сапогом. Тот, смекнув, что судьба его висит на волоске, а спасти его пытается, похоже, один лишь этот римлянин, подобрался к Катону ближе и, молитвенно подняв руки, что-то горячо забормотал.

– Зачем ждать сообщений разведчиков, господин военачальник, если этот человек может дать нам ответ уже сегодня?

– Потому что этот мерзавец может с такой же легкостью солгать, как и сказать правду. – Осторий скрестил на груди руки и с легким пренебрежением продолжил: – Если у вас всё, Катон, то мне бы хотелось продолжить приготовления.

Префекту не хотелось смотреть, как псы будут раздирать пленного в клочья, но терпение верховного он испытал уже до максимума. Он поглядел на бедолагу, горестно съежившегося у него в ногах. Силура била крупная дрожь. Не успел Катон и рта раскрыть, как Осторий щелкнул пальцами, и двое легионеров, ухватив пленного, вздернули его на ноги и, пихая в спину, погнали в сторону плетеных загородок. Офицеры потянулись следом и стали занимать места с обеих сторон, чтобы как следует видеть происходящее. Макрон, шагая рядом с другом, обеспокоенно пробормотал:

– Что ты такое творишь?

– Пытаюсь спасти жизнь пленному.

– И чего ты добился? Только вывел старика из себя… О, боги! Я-то думал, что это только мне необходимо следить за языком, моим всегдашним недругом…

Легионеры держали силура за руки, отчего тот гримасничал, когда ему задевали рану. Из-под запекшейся корки уже сочилась свежая кровь.

– Собак сюда! – распорядился Осторий.

Распорядитель взмахом руки подозвал двоих, и те сняли с цепи собак. Всего их было шестеро – больших мохнатых охотничьих псов, выращенных варварами. Их вывели вперед на поводках, едва удерживая за толстые кожаные ошейники.

– Дайте им понюхать добычу!

Распорядитель подошел к пленнику, вынул кинжал и отсек от плаща большой лоскут. Кинжал он сунул в ножны и, возвратившись к собакам, протянул к их мордам ткань, которую они увлеченно обнюхали. Несчастный силур, окончательно понявший, что именно намечается, глядел расширенными глазами через плечо, взглядом вымаливая у полководца жизнь.