Химена. Верность и долг - Мария Тереса Леон

маврами, как это подчёркивается в поэме и народных романсах, сложенных о его подвигах. Много крепостей и городов завоевал опальный Сид, и слух о его победах всё рос, и всё больше людей стекалось отовсюду на призывный зов Сидовых труб и становилось под его знамёна. В 1094 году отвоевал он у мавров прекрасный город Валенсию и здесь, на благословенной земле, утопающей в садах и пересечённой оросительными каналами, которые проложили мавры, прожил остаток своей жизни вместе с любимой женой. Мудростью, хитростью, ловкостью и силой сумел он сдержать неистовые натиски могущественных альморавидов под командой знаменитого полководца Юсуфа, которых мавры, испуганные успехами реконкисты, призвали на помощь из Африки. Умер Сид в последний год XI века, и вдова его, донья Химена, верная спутница всей его жизни, не в силах более удерживать Валенсию под ударами врага, ушла из горящего города, увозя с собою тело мёртвого Сида…

В объёмистом исследовании «Испания Сида», принадлежащем перу нашего современника, недавно умершего знаменитого испанского учёного Менендеса Пидаля, помещены фотографии документов, исписанных величественным готическим почерком Химены — властительницы Валенсии, сдерживавшей яростные атаки альморавидов до последнего истощения своих сил и возможностей. В этой замечательной книге путь Химены прослеживается рядом с путём Сида, и весь двухтомный труд учёного, основанный на глубокой и тщательной работе всей его жизни, напоминает собою поэму, хотя в нём с крайней точностью и скрупулёзностью анализируются мельчайшие детали быта и малоизвестные исторические эпизоды того времени. И это происходит не только благодаря таланту учёного. Историческая биография Сида, полная порождённых эпохой сложностей и противоречий, развёртывавшаяся на фоне многоплановой действительности, характернейшим проявлением которой и был сам Сид и вся его деятельность (что и даёт основание учёному говорить об «Испании Сида» как об исторически сложившемся понятии), была впоследствии настолько расцвечена, с такой могучей силой вылеплена народной фантазией, воплотившей её в эпосе и романсах, что даже рассказывается по-разному в разных исторических книгах. Народное вдохновение здесь так усердно и основательно потрудилось, что заслонило исторически достоверные источники, отодвинуло их на второй план. Муза поэзии оказалась сильнее музы истории.

Через сорок лет после смерти Сида народные певцы-сказители запели по всем дорогам, по селеньям, городам и замкам о подвигах кастильского рыцаря. Народная муза дала событиям своё толкование и свою оценку. Она всячески обыграла принадлежность героя к самому бедному и близкому простонародью слою рыцарства, использовав его образ для остро социальной критики высшей знати. Решительно отказавшись принимать во внимание временные союзы исторического Сида с мавританскими королями, объяснявшиеся как необходимостью поисков добычи, так и сложно-противоречивым характером его деятельности, вытекавшим из сложностей и противоречий эпохи, народная муза воспела своего героя как неколебимого врага мавров и была права, так как временные союзы мавров и испанцев были лишь тактическими зигзагами, которые ничего не меняли в главном — борьба продолжалась. Народная поэтическая мысль не хотела останавливаться на тех эпизодах и отдельных фактах, когда исторический Сид бывал во власти расчёта или проявлял жестокость — она поступила с образом Сида, как само Время: отобрала важное, высокое, человечное. Народная мудрость действовала в данном случае как всегда — выделила главное, оторвала его от пут второстепенного и подняла ввысь как знамя: благодаря ей Сид был и остался навеки борцом за испанскую землю и свободу.

Таким и предстаёт он в «Поэме о Сиде», где на протяжении трёх тысяч семисот строк, дошедших до нас, рассказывается жизнь Сида, начиная с его изгнания из Кастилии, через годы и десятилетия — и вот мы уже видим его стариком с длинной седой бородой, которою он так гордился и к которой, по обычаю, никто не смел прикасаться, и вот уже выходят замуж его милые дочки… Древняя поэма проводит нас через многие горестные и счастливые минуты жизни своего героя и через много местностей его любимой Испании. И сквозь всю поэму проходит рядом с образом Сида образ Химены, рядом с темой битвы — тема любви.

Народные романсы, родившиеся позднее из отрывков больших поэм, на все лады воспели, разукрасили и дополнили историю этой любви. Пересказывая по-своему отдельные мотивы и эпизоды, перекраивая и переставляя события, переосмысливая чувства, придумывая новые происшествия и подробности, они согрели историю Сида и Химены чистотой и наивностью народной песни, со всей её вековой тоской и вековым трепетом радости — они создали свою, лирическую и романтическую, биографию Сида. И примечательно, что в этой биографии Мой Сид и его Химена представали людьми, которым близки простые и мирные идеалы каждодневной народной жизни, о чём свидетельствует, например (как один из многих примеров), отрывок из старого романса, содержащего жалобы Химены на свою судьбу:

О, как плохо быть знатной придворною дамой,

Что с избранником сердца своим обвенчалась,

Как была б я крестьянкою бедною самой,

Я б с любовью своей никогда не рассталась!

Если б утречком рано проснулась одна я,

То ждала ввечеру бы я милого друга,

Грохот битвы меня не будил бы, пугая,

Не дрожала б за жизнь дорогого супруга.

У груди бы я дочку тихонько качала,

И, на мирное глядя родное селенье,

Под соломенной крышею я б не скучала,

И от бедности было бы мне утешенье.

А в дворцах золотых я не вижу участья,

Ведь не купишь на золото счастья.

И поражает своей жгучей, своей вечной «современностью» скупой ответ Сида на жалобы Химены из того же старого романса:

Выслушал Сид, и слезами

Глаза его стали полны.

И сказал ей: «Утрите слёзы,

Пока не вернусь с войны».

Именно эту вечную, общечеловеческую «современность» и внесла народная поэзия в биографию исторического Сида. История и легенда слились в его образе неразрывно. Поэтому-то Мой Сид принадлежит каждому, кто верит в светлый идеал свободы, поэтому-то Мой Сид на протяжении всей истории Испании всегда оказывался рядом с теми, кто защищал достоинство его родины. Знаменитый поэт нашего века Антонио Мачадо видел его образ доблестной тенью, сражающейся в рядах борцов народной Испании против фашизма, и во время национально-революционной войны 1936–1939 годов защитники Мадрида пели знаменитый «Гимн Риего», где говорилось: «Шар земной видит в нас сынов Сида!»

История Сида, воспетая древней эпической музой, рассказанная в старинных хрониках, исследуемая учёными на протяжении долгих лет, перевоплощённая драматургически испанцем Гильеном де Кастро и знаменитым французом Корнелем, естественно должна была найти своё место в художественной прозе Испании, питаемой вдохновением народных традиций и народной борьбы. Наше время, быть может